Чтение онлайн

К вечеру были уже в Степанакерте, подъехали к караван-сараю и вернули лошадей хозяину, а потом, перекинув хурджины через плечо, пошли к зданию партийной школы.

Керим освободил свой чемодан от вещей и начал укладывать в него большую часть того, что нам дали с собой в дорогу его сестры, только два кувшина меда и кувшин с жареной и залитой курдючным салом бараниной поставил в корзину, туда же уложил четыре вареных курицы. А мешок с чуреками и лавашем — в чемодан. Он отдал мне и две пары шерстяных носков с красивым цветным узором, связанных для него сестрами.

— Почему ты все это мне отдаешь? — с укором спросил я.

— Мне недолго съездить домой, — ответил он, — а где ты будешь это искать в Баку?

Когда все уложили, Керим пошел к фаэтонщику. Из Степанакерта до Евлаха регулярно отправлялись частные фаэтоны. Мы договорились, что завтра я поеду с ним, и внесли задаток.

Уже засыпая, Керим сонным голосом спросил:

— Говорят, что есть машина, которая летает, как птица. Аэроплан называется. Садишься и летишь куда захочешь… Врут, наверно.

— Есть, есть такая машина, — отозвался я. — Нам рассказывали о ней в школе. Когда-нибудь и мы с тобой сядем в аэроплан и полетим к твоим сестрам в Зарыслы!

— Нет, брат. — Мне казалось, что Керим улыбается, говоря это. — Зарыслы неподходящее место для аэроплана, там всюду горы, и барану негде разбежаться.

Ранним утром я покидал Степанакерт. Керим нес в руке чемодан, а я корзину. В караван-сарае фаэтонщик готовил фаэтон к дороге. Он взял из рук Керима чемодан и привязал его позади сидений. С нами в Евлах отправлялись еще двое. Мы расцеловались с Керимом, фаэтонщик взмахнул кнутом, и мы вылетели за ворота караван-сарая. В последнее мгновенье Керим сунул в карман фаэтонщику деньги и показал на меня: «Это за него вдобавок к задатку!»

Первая остановка была в Гарвенде: нужно было дать лошадям отдохнуть.

Чинары теряли свои последние листья. Ветер относил желтые листья, похожие на гусиные лапы, в сторону арыка, они плыли поверху, иногда цепляясь за корни деревьев, спускающиеся к самому берегу. Толстые ветви чинар сиротливо тянулись к холодному небу. Недаром говорят: деревом любуйся летом, а скот покупай осенью.

Фаэтонщик запряг лошадей. Мы уселись. Обтянутые резиновыми шинами ободья колес быстро вертелись, и фаэтон нес нас по мощеной дороге мимо незнакомых сел, пастбищ и лесов, все дальше и дальше.

А вот и Барда. Мы миновали этот небольшой старинный городок.

И река Тертер осталась где-то справа от нас. Солнце клонилось к закату. Постепенно наступали сумерки.

Рядом с дорогой бежали верстовые столбы. Потом впереди загорелось множество огней. Кто-то из моих спутников сказал: «Евлах!»

Радостно забилось сердце: мы приближались к цели нашего путешествия. Я неожиданно вспомнил, что отец называл Евлах «Караогланом». Почему так — я не знал. Волнения и радость сплелись воедино.

Все ярче горели огни впереди. Лошади замедлили бег, мы въехали в город; улица, по которой пролегал наш путь, была освещена электрическими фонарями. Я впервые в жизни видел электрический свет.

Фаэтон подвозит нас к вокзалу. Мне кажется, что он весь залит светом. Я благодарю фаэтонщика и направляюсь вместе с одним из попутчиков к билетной кассе. Я сую руку в карман, чтобы достать деньги, отложенные на дорогу, и обнаруживаю перевязанный веревкой пакет, а в нем сто пятьдесят рублей! Кто, кроме Керима, мог продумать так хорошо все детали моего путешествия?

Керим, Керим!..

В билетной кассе мы узнали, что до прихода поезда остается еще три часа. Попутчик кажется мне человеком опытным, осведомленным во многих вопросах. Он, видимо, не раз бывал в Баку. Мне льстит, что он оказывает мне внимание, а я, в свою очередь, проявляю свое уважение к нему.

Мы зашли в привокзальную чайхану, и впервые в жизни я угощал другого человека. Не беда, что за счет моего доброго Керима. Мы заказываем люля-кебаб и чай.

Оставив свои вещи на попечение хозяина чайханы, мы выходим прогуляться на перрон, где кроме нас много разного народа. Здесь, наверно, в обычае прогулка в ожидании поезда около поездных путей.

Я вспомнил отца и подумал, как бы радовался он моей поездке в Баку!..

Неожиданно послышался звон колокола со стороны, откуда должен был прибыть поезд. Я кинулся в чайхану, схватил свои вещи и выбежал на платформу. К моему удивлению, попутчик не проявлял никакого беспокойства.

— Не торопись, нам еще придется долго ждать, — сказал он. — Этим звонком ожидающим дали знать, что поезд вышел с соседней станции.

Сколько нового я узнал за сегодняшний день, теперь вот и это!..

Сердце замирало от предвкушения необычайности поездки на поезде. Впервые в жизни сяду в поезд, и он повезет меня в Баку.

«Если доеду благополучно, дам деньги первому же нищему, которого встречу!» — дал себе обет. А потом подумал: «А разве есть в Баку нищие? Неужели они там могут быть?!»

Мои мысли были прерваны попутчиком:

— Я смотрю, ты очень задумался… О чем же? К добру ли?

Я промолчал. Но он не отставал от меня:

— Как говорится в наших краях, найди себе сначала спутника, а потом ищи дорогу. Волею аллаха мы оказались с тобою спутниками, и ехать нам предстоит ночь и день. Поэтому не годится отмалчиваться! Скажи, что тебя гложет или беспокоит?

Я не был расположен к откровенному разговору, потому что сильно волновался, но он так пристал, что я обещал поделиться с ним, когда мы сядем в поезд.

— Не обижайся на меня, я с детства неразговорчив. Может быть, позже, в поезде…

— Что ж, я буду рад, если ты мне объяснишь причину своей задумчивости.

Но разговор наш был прерван страшным гулом, мне почудилось, что перрон под нашими ногами задрожал. Из темноты на нас надвигались два светящихся шара: со свистом и шипением, гудя и пыхтя, к платформе подошел поезд. Я остолбенел от неожиданности. А вокруг меня засуетились, забегали пассажиры, подтаскивая поближе вещи, кто-то кому-то что-то кричал, поднялась кутерьма и суматоха. Я тоже схватился за свой чемодан и корзину, но мой новый знакомый остановил меня:

— Не следует спешить, пусть вперед бегут нетерпеливые. Поезд без нас не уйдет.