Чтение онлайн

Джабир ушел, и я сказал Кериму, что рад их сближению.

— Каков был день, покажет вечер, — ответил Керим.

Голос зурны дал знать всем в округе, что свадебные торжества начались. При первых звуках на лице Керима появилась улыбка, которая не сходила до того самого момента, пока мы не сели на оседланных коней, чтобы покинуть Зарыслы.

Керим был моложе нас с Джабиром — и вот женился… Не знаю, что и как говорил Джабир отцу невесты, но свадьба игралась по-новому: без калыма и моллы.

Веселье длилось всю ночь и весь следующий день. Нам пришлась по душе жена Керима, которая не смела поднять глаз на гостей.

— А когда у тебя будет свадьба, брат? — спросил Керим, провожая нас.

— Пока твой брат запутался, — ответил за меня Джабир, — не знает, на ком остановить свой выбор!

Он говорил правду, но Керим не придал его словам никакого значения и обратился к нему самому:

— А ты, Джабир, нашел для себя подругу жизни?

Джабир показал на меня.

— Только после него. Пусть он покажет пример!

— Не забудьте и меня пригласить!

— Будь спокоен! Если этот брат не пригласит, — Джабир указал на меня, — то не забудет второй! — И он ткнул себя пальцем в грудь.

— Да буду я жертвой обоих своих братьев! — торжественно заключил Керим, благодарно глядя на Джабира.

— Наш Керим искренний парень! — поглаживая пальцами усы, сказал мне Джабир.

— А Будаг не каждого человека примет себе в братья! — ответил я.

По дороге в Лачин я рассказал Джабиру о своих надеждах на «вторую революцию». Теперь, когда я был полноправным членом партии, я еще больше уверился в ее необходимости.

Джабир с удивлением смотрел на меня.

— Будаг, только не обижайся, ты все больше меня поражаешь. В тебе смешались граничащая с глупостью наивность и непримиримость к врагам нашего дела.

— Жаль, что я с тобой посоветовался. — От обиды я разволновался. — Выходит, и в тебе я ошибся!

Джабир обрушился на меня:

— Понимаешь, в чем дело: бывших беков не месили из одного теста, среди них ведь есть и достойные люди, прекрасные коммунисты и честные работники. Ну что из того, если кто-то из местных руководителей внук или сын карабахского или еще какого бека. Если он честно служит нашему делу, то и вспоминать не надо о его происхождении! Если же проходимец и вор, тогда надо судить за махинации и воровство. Только так! А не за его близких и дальних родственников.

— Все они хороши до поры до времени. А как только получают какую-нибудь власть в руки, тотчас тянут за собой своих родичей и знакомых из тех же бекских семей!

— Нельзя всех разом охаивать! Лучше не дойти, чем зайти слишком далеко!

— Ты зря боишься, Джабир. Прошло уже пять лет со дня установления Советской власти в Азербайджане, а нами все так же управляют беки, словно и не было революции. Нет, Джабир! Нужно разом покончить со всем бекским сословием! Я иногда уснуть не могу — все думаю об этом. Нужна «вторая революция»! Нужна!

— Неужели ты думаешь, Будаг, что только тебя волнует этот вопрос? Наверняка есть люди, сидящие повыше нас, которые задавались этим же вопросом и знают, как ответить на него.

— В ближайшее время начнутся выборы в местные Советы. Попомни мое слово: снова в начальство выдвинут тех же самых беков! По-моему, нужно уже сейчас начать против них агитацию, чтобы потом не бить себя по голове.

— Будаг, ну будем мы с тобой в нашей волости агитировать людей, а в другой не будут, что с этого? Все равно изберут их!

— Надо рассказать людям, что беки захватывают руководящие посты, чтобы всюду насаждать своих родственников, тогда крестьяне не будут голосовать за них.

— Превратимся с тобой в дервишей, странствующих монахов, и будем ходить из деревни в деревню? Нет, Будаг, я, может быть, и поддержал бы твою мысль, но только в том случае, если ее выдвинет партийная организация. А наши с тобой разговоры — это несерьезно!

— Джабир! Неужели ты слепой? Не видишь разве, что в нашем уезде наверху сидят или беки, или их дружки?!

— Вот что я тебе скажу, Будаг… — Джабир на меня не смотрел. — Ни этого араба я не видел, ни его верблюда не встречал… Понял?

— Струсил, да?

Он молча улыбнулся, так и не ответив мне.

Было уже поздно, когда мы вернулись в Лачин. Завели лошадей в конюшню горхоза, расседлали их. В стойле уже были приготовлены для них овес и сено.

Но еще долго в тот вечер я не мог уснуть. Закинув руки за голову, я смотрел в темное небо за окном и думал о нашем разговоре. По ровному дыханию Джабира я все-таки не мог догадаться, спит он или нет. Он явно не желал продолжать спорить со мной. Вот и он считает, что я не прав. И снова я в одиночестве со своими планами на будущее. Кто же прав? Я знал лишь то, что не отступлю. Хоть и в одиночку, но выйду на бой с беками.

Я не могу отступиться от задуманного.

Я никогда не забуду свое батрачество у беков — достаточно перевидал и настрадался я!

После возвращения из Зарыслы я встретил на улице старшую из сестер (что жили в доме рядом с нами). Я поздоровался и хотел пройти мимо, но молодая женщина остановила меня:

— Это правда, Будаг, что ты женишься на Кюбре? — Черные блестящие глаза смотрели на меня с недоумением.

— С чего это ты взяла? — ответил я резко.

— Все говорят!

— Я разговаривал с ней всего два или три раза. Выходит, что и с тобой или с твоей сестрой я тоже говорить не имею права?

На улице показался Джабир. Он с удивлением посмотрел на меня и на нашу соседку, а потом молча ушел, оставив нас. Всего несколько дней прошло со дня разговора с отцом Кюбры, а уже весь город об этом знает.

Девушка изучающе смотрела на меня. Неожиданно мне пришла в голову мысль, как интересно наша соседка назвала своих дочерей: старшую — Ягут (Яхонт), вторую — Седеф (Перламутр), а младшую — Зумруд (Изумруд). Целое собрание драгоценностей!