Чтение онлайн

Поговорив со мной, он тут же пошел звонить по телефону в уком. Рахмат Аскерли рассвирепел, узнав, что я тоже здесь, в Кубатлы.

Через час меня вызвали к телефону в волостной исполком.

— Кто тебе разрешил уехать из Лачина в Кубатлы? — раздраженно кричал в трубку Рахман Аскерли.

Я ответил, что редакция газеты «Коммунист» просила меня осветить ход волостных съездов.

— Где ты состоишь на учете, Деде-киши оглы? В какой партийной организации?

— Это вам известно не хуже, чем мне!

— Нет, я прошу тебя сказать! — настаивал он, от его крика гудело в трубке.

— В курдистанской партийной организации.

— Так почему ты не подчиняешься решениям этой партийной организации и ее бюро?

— Газета «Коммунист» является органом Центрального Комитета. Редакция, как я уже говорил вам, поручила мне…

Он перебил:

— Это мы уже слышали! Но как секретарь укома я предлагаю тебе от имени бюро укома немедленно вернуться в Лачин! — Рахман Аскерли редко повышал голос, я впервые слышал его крик. В том, как он произносил слова, чувствовалась крайняя степень раздражения. — Предупреждаю, что, если ты будешь продолжать демагогическую подрывную работу против решений бюро укома партии, мы будем вынуждены немедленно рассмотреть твой вопрос!

— Извините, — сказал я, — но я не могу обещать вам, что не буду бороться против избрания беков в руководящий состав нашего уезда! Напротив, как коммунист и корреспондент газеты «Коммунист» я откровенно заявляю, что сделаю все возможное для того, чтобы беки не были избраны. Даже более того: я добьюсь, чтобы всех их изгнали с занимаемых ими должностей!

Аскерли помолчал, то ли раздумывая, то ли советуясь с кем-то, кто был рядом, а потом пригрозил:

— О твоем подрывном поведении сегодня же будет сообщено в Центральный Комитет.

— Ну что ж, сообщайте! — горячился я, возмущенный угрозами. — А я ни сегодня, ни завтра в Лачин не вернусь. То, что говорил я на совещании в Лачине вам и бекам, буду говорить здесь!..

— Если не выполнишь моего распоряжения, — снова перебил Аскерли меня, — то мы вернем тебя с помощью милиции!

— Пошлите хоть целый отряд! Меня добровольно отсюда не уведут!

Мне не хотелось больше спорить (хотя я мог обещать, что ограничусь простым присутствием на съезде), и я положил трубку. А еще хотелось мне добавить к сказанному, что я думаю о руководителях, которые для устрашения подчиненных прибегают к помощи милиции. Председатель волостного исполнительного комитета Абдулали Лютфалиев, с которым мы подружились в мое прошлое пребывание в здешних краях, улыбался:

— Ты человек с характером, с таким рядом стоять даже страшно — обжечься можно!..

Съезд Советов Пусьянской волости открылся в зале местного клуба. Первым выступил Абдулали Лютфалиев. Он отчитался перед делегатами о проделанной работе. Ему было чем гордиться: во многих селах открыты школы, между населенными пунктами проложены новые дороги, через реку Баркушат построены два моста взамен снесенных половодьем.

Абдулали говорил о том, что средств, отпускаемых уездными властями, явно недостаточно, чтобы открыть школы и здравпункты во всех селах. Нет денег на строительство новых общественных зданий. В финансовом отделе отказываются выдавать деньги волостям на том основании, что средства поглощает строительство нового города — Лачина. Вопреки волостному начальству, уездные финансовые органы освобождают от налогов лиц, не занимающихся общественно полезным трудом. Он намекнул, что этими лицами зачастую оказываются родственники бывших беков. Начальник уездного отдела внутренних дел и местные волостные уполномоченные слабо ведут борьбу против тех, кто нарушает советские законы. Все еще малолетних девочек выдают замуж. Есть факты многоженства. Сигналы с места попадают не по адресу — их получают бывшие местные беки, которые покрывают нарушение законов, зная, что виноваты их родственники или близкие им люди.

Почти все, выступавшие после Абдулали Лютфалиева, бросали упреки в адрес тех, кто стоит за спиной у защитников беков.

— Это те самые беки, которые и в прошлом не давали нам ни на минуту разогнуть спину! — сказал один из делегатов. — Когда они появлялись в нашем селении в недоброй памяти сгинувшие старые времена, от страха у беременных случались выкидыши.

Ему вторил другой:

— Пока законы и власть в руках беков, не видать нам спокойной жизни! Я этих беков насквозь вижу — пока они на руководящих должностях, ни один крестьянский сын не попадет на курсы или в техникум!

Выступления делегатов подтверждали мою правоту. Мне казалось, что моя работа здесь не пропала даром. Укреплял мои надежды и Абдулали: он был спокоен и уверен во все дни съезда.

Три дня продолжались прения. В последний, самый важный день предстояли выборы делегатов на уездный съезд Советов.

Слово взял представитель укома Сахиб Карабаглы:

— Уездный комитет партии и исполнительный комитет рекомендуют волостному съезду проголосовать за утвержденный укомом список делегатов на уездный съезд. — И твердым голосом прочел список, в котором для присутствующих было много знакомых имен. По мере чтения в зале нарастал гул. Делегаты возмущенно переговаривались между собой.

Абдулали Лютфалиев вел себя так, будто ничего особенного не происходит.

— У кого будут предложения по оглашенному списку? — спросил он, словно не замечая тревоги на лицах.

Поднялся один из тех, на кого я возлагал свои надежды, — молодой коммунист из Назикляра по имени Эйваз.

— Нас, наверно, принимают за дураков, — начал он. — С одной стороны, говорят о том, что выборы свободные, а с другой — прислали из Лачина список наших бывших беков, требуя, чтобы мы выбрали на уездный съезд именно этих людей.

— Не требуя, а рекомендуя!

— Какая разница?..

— Здесь не место для демагогии! Уездные организации только рекомендуют вам этот список, не требуют, а рекомендуют! — настойчиво проговорил Сахиб Карабаглы.

Эйваз улыбнулся:

— Ну что ж, как у нас говорится, кто завязал, тот и развяжет! — В зале засмеялись. — Несмотря на мое уважение к мнению уездного комитета партии и исполкому, я предлагаю разрешить присутствующим выдвигать кандидатов по своему усмотрению.

В зале зааплодировали. Тогда я попросил слово.

— Товарищи, если мы вовсе не примем во внимание список, присланный нам уездным комитетом партии, получится некрасиво. Я предлагаю обсудить поименно лиц, рекомендованных уездными руководителями, а потом назвать товарищей, которых вы сами хотите выбрать.

Мое предложение было принято. Даже осторожный Сахиб Карабаглы голосовал за него.

И конечно, как я и предполагал, после обсуждения имен, знакомых делегатам, в списке для голосования не осталось ни одного бека. Зато выдвинули меня и Сахиба Карабаглы. Бедный Сахиб не знал, радоваться ему или огорчаться. С одной стороны, ему было оказано доверие в волости, куда его послали просто уполномоченным, с другой — он не выполнил поручения, данного ему укомом.

Но воля народа превыше всего.

Закрывая съезд, Абдулали Лютфалиев сказал делегатам:

— Съезд Советов Пусьянской волости проделал большую и важную работу, сказанное нами слово не останется неуслышанным!

Мать Абдулали пригласила меня и Сахиба на шашлык. Сахиб крепко пожал мне руку, когда мы выходили вслед за Абдулали из зала:

— Ты принципиальный человек, Будаг, я тебя по-настоящему уважаю. — И похлопал по плечу.

По дороге к дому Сахиб сказал, что должен ненадолго отлучиться. Когда он пришел к Абдулали, на нем лица не было. Невидящими глазами он уставился в свою тарелку, не в силах проглотить и кусочка шашлыка. В это время я заметил, что от двери мне делает какие-то знаки курьер волостного исполкома. Стараясь не привлечь внимания Сахиба и хозяев, я незаметно вышел из комнаты.