Чтение онлайн

Но он был совершенно не встревожен, его спокойствие, счастье, вибрация остались прежними.

Оскорблявшие его люди в недоумении спросили:

— Ты не сердишься на нас? Мы ведь оскорбляли тебя, обзывали по-всякому.

Будда сказал:

— Вы не поймете. Вы немного опоздали. Вам нужно было прийти ко мне лет десять назад — тогда бы вам удалось побеспокоить меня. Тогда я еще не был хозяином самого себя. Теперь вы свободны оскорблять меня, а я свободен принимать это или нет. Я не принимаю ваших оскорблений. Вы оскорбляете меня — это ваш выбор. Но я не принимаю ваших оскорблений. Что вы будете с ними делать? Для меня это вопрос — потому что в предыдущей деревне люди подошли ко мне со сластями, и я сказал, что мне они не нужны, и им пришлось их выкинуть. Как вы думаете, что они должны были сделать с этими сластями?

Те люди ответили:

— Они должны были поделить их между жителями деревни или съесть сами.

— А теперь подумайте о себе, — продолжил Будда. — Вы пришли ко мне с оскорблениями, а я их не принимаю. Что вы будете делать? Вам придется забрать свои слова обратно. И мне так жаль вас.

Это — ваше решение. Жизнь — это ваше решение, ваша свобода. Именно поэтому я называю своих учеников свами. Свами значит «хозяин». Это указание на то, что с настоящего момента вы будете всё больше стараться быть хозяином, а не рабом.

Ошо,

Вы говорите, что просто быть здесь — это всё, что нам нужно для того, чтобы познать истину. Почему я убеждаюсь, что именно это труднее всего сделать?

И если я сделаю это — кто тогда здесь?

Истина существует — для этого вам ничего не надо делать, вам нужно просто быть. Истина — уже здесь. Вам не нужно изобретать ее, вам нужно ее только открыть. И даже это слово неправильное, потому что истина не скрыта — скрыта ваша сущность.

Это как если бы восходило солнце, а вы сидели бы с закрытыми глазами. Солнце не скрыто, закрыты только ваши глаза. Откройте глаза, и вот он — свет. Если же вы в темноте, то лишь потому, что продолжаете сидеть с закрытыми глазами.

Когда я говорю «просто быть», я имею в виду быть открытым. Я имею в виду — не пытайтесь быть кем-то еще. Потому что в самих усилиях быть кем-то еще вы сами будете напряжены, вы устанете, вы будете находиться в стрессе, и вы останетесь закрытыми. Вы можете открыться только тогда, когда примете себя такими, какие вы есть.

Если роза попытается быть лотосом, то для нее будет невозможно оставаться розой. Усилие сделает ее очень напряженной. Роза — это роза; именно поэтому она, когда раскрывается, становится розой. И в этом нет никакой проблемы. Не пытайтесь быть кем-то другим, а не тем, кто вы есть. Не пытайтесь быть каким-то идеалом. Именно это я имею в виду, когда говорю: «Просто будьте».

Бытие — это состояние чрезвычайной открытости, огромной тишины, отсутствия желаний, отсутствия усилий. Вы — просто здесь, в настоящем. Вы — просто присутствуете. В этом присутствии всё и происходит — потому что, присутствуя полностью, вы так внимательны, что ничто не пройдет мимо вас. В этом молчании вы начинаете слышать Бога, вы начинаете видеть Бога. В этом молчании открывается видение, открываются двери в неизвестное. Тайна становится явью. Но вам нужно быть в таком состоянии. Именно в этом смысл всех медитаций — чтобы просто быть.

Вы спрашиваете: «Вы говорите, что просто быть здесь — это всё, что нам нужно для того, чтобы познать истину...»

Да, и я повторяю это вновь.

«Почему я убеждаюсь, что именно это труднее всего сделать?»

Потому что всю вашу жизнь вы тренировали себя быть кем-то еще. Всю вашу жизнь вы несли в голове какую-нибудь идеологию. И это автоматически стало образцом. Вы хотите быть более красивыми, вы хотите быть более умными, вы хотите быть тем, вы хотите быть этим. Внутри вас живет настоящий политик, вы амбициозны — и эта амбиция заставляет вас напрягаться.

Помните, существуют два измерения жизни: быть политиком или быть религиозным. Быть политиком означает соревноваться, сражаться, бороться; вам нужно доказать, что вы что-то собой представляете. Именно поэтому все политики, в определенной мере, глупы. Им просто приходится такими быть.

Как-то я слышал такую историю.

Мулла Насреддин и его жена с нежностью смотрели на своего ребенка в колыбели.

— Я думаю, что он будет политиком, — заметил Мулла.

— Откуда ты это знаешь? — спросила жена.

— Ну, он произносит то, что звучит хорошо и абсолютно ничего не значит, чаще, чем любое из всех человеческих существ, которых я когда-либо встречал. Он обязательно станет политиком.

Политик — это хаос. Он всегда усиленно пытается доказать, что он что-то собой представляет. Это значит, что он просто страдает от комплекса неполноценности. Каждый политик страдает комплексом неполноценности. В лучшем мире они не находились бы в столицах, а были бы в психбольницах. Их нужно помещать в дома для сумасшедших. Сумасшедшие не настолько опасны, они никогда не делали ничего неправильного.

Вы когда-нибудь слышали, чтобы сумасшедшие делали что-нибудь неправильное — такое, как Адольф Гитлер или Иосиф Сталин, или Тамерлан, или Чингисхан, или Мао Цзедун? Сумасшедшие люди никогда не делали ничего подобного. Но политики... Само их усилие доказать, что «Я — кто-то», показывает, что в глубине души они страдают от комплекса неполноценности: они чувствуют, что они — никто. Им надо доказывать и играть роль. Они чувствуют, что они — никто, если не занимают влиятельных постов. Они думают, что они — никто, если у них нет власти давить, уничтожать людей. Это — глубокий комплекс неполноценности, который стремится стать превосходством.

Религиозный человек — тот, кто абсолютно удовлетворен, кто говорит: «Я просто есть — и нет необходимости притворяться, и не нужно ничего доказывать». Религиозный человек — тот, кто говорит: «Жизнь есть, и я есть. Почему не наслаждаться? Почему не радоваться этому? Почему не праздновать?» Религиозный человек — тот, кто говорит: «Бог есть, и я есть. И почему теперь не взяться за руки и не танцевать? Устроить небольшую вечеринку? Пусть между вами и жизнью произойдет глубокий оргазм».

Именно это я имею в виду, когда говорю: просто будьте здесь и сейчас. Это единственное время, чтобы быть, — другого времени нет. И это — единственное место, в котором можно быть,— другого нет. Всё, что когда-либо случалось, случается только здесь и сейчас. «Сейчас» — это единственное время, и «здесь» — это единственное пространство. Не думайте о «тогда» и «там».

Политик думает о «тогда» и «там». Он говорит: «Да, однажды я буду наслаждаться. Но подождите, дайте мне сначала приспособиться». Он готовится. Он — маньяк приготовления. Он продолжает и продолжает готовиться.

Я слышал об одном человеке, который собрал миллионы книг. У него не было времени, чтобы почитать, всё время уходило на коллекционирование. Он собирал и собирал, его библиотека стала лучшей в мире — но он не прочитал ничего. Незаметно подкралась смерть, и доктора сказали: