Чтение онлайн

Я осознал, что именно так можно ответить на вопрос, кого можно считать буддистом. Именно это служит критерием. Буддист тот, кто принимает Прибежище, откликнувшись на учение Будды. Буддист тот, кто вверился Трем Драгоценностям. Таков был критерий во времена Будды, таким он остался и по сей день {103} .

Я понял, что буддийскими организациями могут управлять лишь те, кто всем сердцем вверился Трем Драгоценностям. Стало ясно и другое: та буддийская организация, которую возглавляют истинные буддисты, более не организация в обычном смысле этого слова, она превращается в духовное движение, становится тем, что мы называем «духовной общиной »: объединением искренних людей, которые решили работать сообща во имя единой духовной цели. Таким образом, у нас не будет больше духовно неискренних людей или так называемых буддийских организаций. На месте их у нас будут истинные духовные единомышленники и духовная община. Так искренность убеждений породит духовную общину.

Теперь, дорогие читатели, вы видите, что подвигло меня основать Орден, а не еще одну буддийскую организацию. Орден состоит из тех, кто получил посвящение. Согласно буддизму, посвящение — это полное формальное запечатление посвящаемым его самовверения Трем Драгоценностям, а также того, что это вверение признается посвященными ранее. В организацию вступают, платя членские взносы, но никто не станет членом Ордена, пока не вверится. Таким образом, наше новое буддийское движение было основано на началах искренней веры и духовной общности, или, если пользоваться более традиционными буддийскими понятиями, — на основе принятия Прибежища и Сангхи.

Вероятно, вы удивитесь, почему мне потребовалось столько времени, чтобы достичь такого понимания, и почему никто более, даже в настоящее время, не основал подобного Ордена вместо новой буддийской организации. Насколько я могу судить, тому есть три основания (мы немного задержимся на них, ибо это поможет нам лучше уяснить для себя разницу между духовной общиной и религиозной организацией).

Первое, на что хотелось бы обратить внимание, — это инерция привычки. Буддизм стал известен на Западе (включая подвергшуюся западному влиянию Индию) чуть более ста лет назад {104} . То было время великого распространения знаний, особенно научных. Общества основывались с целью изучения самых разнообразных предметов (деятельность подобных обществ заключалась в ежегодном общем собрании лиц, а также в сборе вступительных членских взносов). Естественно, что рано или поздно должны были организовываться общества для изучения буддизма, публикации буддийских текстов и пр. И, пока интерес к буддизму остается сугубо научным и академическим, таковые общества весьма полезны (здесь я не ставлю под вопрос целесообразность научного подхода к духовным традициям). Но все эти общества совершенно не подходят, если мы принимаем буддизм в практическом смысле (духовном или даже экзистенциальном). К несчастью, этого не понимали. Думали, что организация, ставящая своей целью распространение буддизма, может иметь точно такое же устройство, как организация, направленная на научное его изучение. Более того, те, кто занимал ключевые позиции в буддийских организациях обычного типа, были вполне удовлетворены наличным положением дел. Помимо всего прочего, сложившаяся ситуация гарантировала им долю власти и авторитет, с которыми им не хотелось расставаться.

Вторая и третья причины — более традиционны. Вторая причина — это обесценение принятия Прибежища. У буддизма очень долгая история; за тысячелетие буддизм распространился, практически, на всю Азию. Миллионы людей вверялись Будде, Дхарме и Сангхе и повторяли формулу прибежища: «Буддхам саранам гаччхами» и т.д. В конце концов люди стали повторять слова принятия Прибежища по привычке. Иными словами, не потому, что они настоящие буддисты, а потому, что формулу повторяли их отцы и деды (иногда люди считают себя буддистами «по рождению», но это противоречие в терминах). Эта ситуация получила широкое распространение в наши дни в буддийских странах Азии. Принятие Прибежища уже не рассматривается как выражение искреннего внутреннего духовного убеждения; повторение слов принятия Прибежища и предписаний стало выражением принадлежности к определенной социокультурной группе. В Индии я видел множество тому подтверждений. Например, я наблюдал, как сингальские, тайские, бирманские и индийские буддисты повторяли слова принятия Прибежища и предписаний по разным поводам: на публичных собраниях, на поминках, во время бракосочетаний, церемоний наречения ребенка и так далее. Люди повторяют слова принятия Прибежища и предписаний, но никто не задумывается об их значении. Они перечисляют Прибежища и заповеди только для того, чтобы продемонстрировать, какие они «хорошие буддисты» и добропорядочные граждане. Нет и речи о том, что слова принятия Прибежища суть выражение искренней преданности идеалам буддизма. Вот почему я сказал, что принятие Прибежища обесценилось, если не выродилось и принизилось.

Насколько я помню, за все время моего пребывания в Индии никто ни разу не подчеркнул при мне важность принятия Прибежища. Некоторые очень настаивали на правильности выговаривания палийских слов в формуле принятия Прибежища, но они вовсе не обращали внимания на то, что эти слова означают. В связи с этим значимость принятия Прибежища я открыл для себя сам. И тогда я понял всю важность этого: это, фактически, ключ ко всему. Принятие Прибежища — сущностный поступок в жизни буддиста, то, что делает его буддистом. Это в буддизме самое простое и самое важное.

И последнее основание, почему никто не учредил Ордена вместо новой буддийской организации, заключается в чрезмерно высокой оценке монашества, особенно формального. И в наши дни, если вы разговоритесь с серьезно настроенным буддистом, особенно из Юго-Восточной Азии, и спросите, кого он считает настоящим буддистом, то, вероятнее всего, он ответит, что настоящий буддист — это монах. Он также скажет вам, что, если вы хотите по-настоящему практиковать буддизм, вам следует стать монахом. Мирянин не в состоянии практиковать буддизм или же может практиковать его весьма ограниченно. Лучшее, что может делать мирянин, это обеспечивать монахов продуктами, одеждой, кровом и лекарствами. Таким путем мирянин наберется заслуг и, возможно, в следующем своем рождении родится на небесах, или хотя бы на земле в богатом семействе. Поскольку принятие Прибежища было обесценено, значение монашеской жизни стало, наоборот, преувеличиваться. Быть буддистом означало теперь не искреннее принятие Трех Драгоценностей, но необходимость стать монахом.

Я, конечно, не хотел бы недооценивать монашеский образ жизни и, тем самым, впадать в другую крайность. Я сам монах уже больше половины жизни. По моему мнению, монашество во многих отношениях — наилучший образ жизни. Но, чтобы быть буддистом, совсем не обязательно становиться монахом. То, что имеет значение, — это принятие Прибежища. Вверение себя Трем Драгоценностям — это самое главное; следование же какому-либо определенному образу жизни уже вторично. Для многих людей их вера находит свое выражение в принятии монашества. Так бывало особенно во времена Будды. Но даже в те дни, когда жил Будда, существовала возможность выбора. Согласно палийским текстам, некоторые ученики и ученицы Будды достигали высокого уровня духовного развития, продолжая жить в миру. Поэтому, хотя некоторое число вверившихся учению следует такому образу жизни, различие между самовверением и образом жизни сохраняет смысл.

Я говорил о том, что вверение себя выражается в том, что человек начинает вести монашескую жизнь. Но я имел в виду искреннее монашество. Так, к сожалению, случается не всегда. Во многих странах Азии самовверение было подменено монашеством. В большинстве случаев это не чистосердечное, а формальное монашество. Во многих уголках буддийского мира следуют внешним обрядам принятия Прибежища (повторение формулы Прибежища во всех возможных случаях); подобным же образом монахи выполняют внешние обряды: они периодически читают наизусть монашеские правила, не задаваясь вопросом, что же они означают. И вот теперь, на этом этапе вам должно быть понятно, почему никто не подумал учредить Орден, а не еще одну буддийскую организацию. Причина заключается в следующем: люди полагали, что уже пребывают в подобном Ордене. На самом же деле никакого Ордена не существовало. В большинстве случаев имелось определенное число людей, ведших сходный образ жизни, да и то, фактически, чисто внешне и механически. Однако с того момента, как мы делаем упор на принятии Прибежища, значение монашеской жизни более не преувеличивается; для искренне вверившегося учению буддиста монашество занимает свое правильное место среди других возможных образов жизни. (Из лекции № 141: «Обеты и Духовная Община », 1979)

Как можно вступить в Западный буддийский орден (ЗБО)? Каковы взаимоотношения между ЗБО и организацией Друзей ЗБО (ДЗБО)? Каким образом ЗБО и организация ДЗБО составляют ядро нового общества? Я постараюсь последовательно ответить на эти вопросы.

Первое. Как можно вступить в Западный буддийский орден? Вступить может тот, кто принимает Прибежище в Трех Драгоценностях. Принятие Прибежища делает человека буддистом, оно является основным поступком буддийской жизни. Можно даже сказать, что вся жизнь буддиста состоит из все углубляющегося принятия Прибежища.

Мы принимаем Прибежище телом, речью и умом. Мало подумать и почувствовать, что принимаешь прибежище. Также мало просто произнести: «принимаю Прибежище». Необходимо также совершить ритуал принятия; это мы называем церемонией посвящения. Церемония посвящения двухчастна, есть частное и публичное посвящения. Частное посвящение происходит наедине с главой Ордена {105} . Посвящаемый повторяет вслед за ним слова «Трех Прибежищ», а затем обязуется соблюдать «десять предписаний» нравственного поведения (три из них относятся к телесным поступкам, четыре —[ к речи и три — к уму; они выражают процесс очищения и преобразования всего существа {106} ). После этого человека нарекают новым именем, ибо он получил второе, духовное рождение {107} .

Частное посвящение выражает личное искреннее принятие Трех Драгоценностей — потому оно и проводится частным образом. Это подчеркивает, что человек принял решение совершенно независимо, без какого-либо давления или влияния со стороны; посвящаемый сам идет принять Прибежище и сам хочет этого. Если вы приняли подобное решение, то вас уже не заботит, есть ли еще кто-нибудь на земле, кто тоже принимает Прибежище; вы хотите, чтобы это произошло с вами. Посвящение выражает личную решимость человека следовать избранному пути, если это необходимо — ив одиночестве.