Буддизм. Энциклопедия
Шрифт:
Ваджраяну также называют тантрическим буддизмом или тантрой. Это название связано с тем, что учение Ваджраяны изложено в особой разновидности текстов — тантрах. Слово «тантра» образовано от корня «тан» — тянуть, растягивать; суффикс «-тра», как и в слове «сутра», означает основу, то есть слово «тантра» можно перевести как «базовый текст, на который натянуто содержание». Все тантры делятся на четыре группы, в соответствии со степенью посвященности адпетов в «мистерии» тантризма. Эти четыре группы таковы: «крия-тантры» (тантры очищения), «чарья-тантры» (тантры действия), «йога-тантры» (йогические тантры) и «аннутара-йога-тантры» (тантры наивысшей йоги). Тантры последней, высшей группы делились также на материнские (они обращались к мудрости-праджня и женскому началу), отцовские (они обращались к методу-упая и мужскому началу) и недвойственные тантры (мужской и женский принципы играют одинаковую роль). Окончательная классификация тантр утвердилась не ранее XI века, и не в Индии, а в Тибете. Кстати сказать, тибетская школа Ньингма-па называла аннутара-йогу Великой йогой (маха-йога) и дополнила стандартную классификацию еще двумя типами йоги: ану-йога (изначальная йога), работа с психофизиологическими центрами тела, и ати-йога (совершенная йога).
Каждому типу тантр соответствовали свои методы, идущие от внешнего к внутреннему: если «крия-тантры» сосредоточены в основном на различных мистических ритуалах, то в «чарья-тантрах» появляются элементы созерцательной практики, в «йога-тантрах» она преобладает, а «аннутара-йога-тантры» уже исключительно сфокусированы на внутренней психопрактике. Во многом тантры сходны с алхимическими текстами и даосскими трактатами: все эти тексты ни в коем случае нельзя воспринимать буквально. [42]
42
«Все тантрические тексты высокознаковы, семиотичны и вовсе не рассчитаны на дословное понимание (речь идет о тайном и опасном для профанов учении). Многое в их интерпретации зависит от уровня, на котором текст истолковывается. Так, на одном уровне требование убить родителей может означать искоренение клеша и дуалистического видения реальности, служащих как бы родителями для сансарического существа, а на другом — пресечение движения потоков энергии (праны) в позвоночном столбе посредством задержки дыхания в ходе йогической практики тантр» (Торчинов).
По преданию, аналогичному тем, что бытуют в Тхераваде и Махаяне, основные постулаты Ваджраяны изложил сам Будда Шакьямуни (Бхагаван — Величайший), поведавший ученикам две основных тантры аннутар-йоги — «Калачакра-тантру» и «Гухьясамаджа-тантру». Как уточняет Далай-лама XIV, «поскольку эти учения были переданы тайным проявлением Будды тем, кто находился в мистическом состоянии очищенной кармы и восприятия, то не имеет большого значения, была ли тантра изложена во время жизни исторического Будды. Тем не менее истинный корень „Калачакра-тантры“ был сформулирован самим Буддой во время его жизни». Предание гласит, что Будда Шакьямуни проповедовал «Калачакра-тантру» длиной 12 000 шлок (стихов) в стране Шамбала для царя Сучандры и его свиты. Йидам Калачакра (божество — воплощение мандалы; подробнее см. ниже) в союзе с супругой Вишвамати возник перед царем посреди дворца-мандалы, заполненного божественной свитой. Помимо этой мандалы, на потолке проявилась другая, которая представляла собой космос с планетами Солнечной системы.
Посвящение заняло время, равное одному щелчку пальцами. [43] По другому преданию, Будда Шакьямуни прибыл в страну Оддияна (Уддияна) [44] о приглашению ее правителя Индрабхути, который устроил нечто вроде теологического диспута (вспомним знаменитый диспут у царя хазар, прекрасно описанный в «Хазарском словаре» М. Павича). Выслушав всех духовных учителей, царь объявил, что не может оставить трон и сделаться монахом, ибо тем самым причинит страдание своим подданым, и спросил, нет ли иного способа достичь просветления. Тогда Будда Шакьямуни совершил чудо — преобразился в божество Гухьясамаджу, царский дворец превратил в мандалу и стал проповедовать царю «Гухьясамаджа-тантру».
43
В своей книге «Свобода в изгнании» Далай-лама XIV описывает посвящение Калачакры: «Летом 1953 года, насколько я помню, я получил от Линга Ринпоче посвящение Калачакры. Это одно из самых значительных посвящений в традиции тантры, которое имеет особую важность для мира на Земле. В отличие от других тантрических ритуалов, оно дается большим собраниям. Посвящение Калачакры очень сложно, подготовка к нему занимает от недели до десяти дней, а само посвящение длится три дня. Одним из его элементов является сооружение из цветных порошков большой мандалы. Когда я в первый раз увидел одну такую мандалу, я был просто вне себя, лишь взглянув на нее, настолько великолепно красиво она выглядела. Самой церемонии предшествует продолжающееся месяц затворничество. Я вспоминаю это посвящение как очень волнующее событие, которое сильно подействовало и на Линга Ринпоче, и на меня. Я понимал, что мне оказана огромная честь принимать участие в традиции, исполнявшейся бесчисленными поколениями последователей высочайших духовных мастеров. Когда я исполнял последнюю строфу молитвы-посвящения заслуг всем живым существам, я был так взволнован, что голос прервался от волнения».
44
Американский тибетолог Г. Маллин пишет: «Первое место силы, связанное с Калачакрой, — Уддияна, обычно отождествляемая с нынешним Сватом (Пакистан), где хранились многие основные тантры со времен Будды, пока мир не созрел для их более широкого распространения. Многие тантрические традиции, как говорят, по-прежнему существуют в Уддияне, хранимые в тайне тантрическими семьями, которые передают эти традиции от поколения к поколению, и там они будут оставаться, пока не потребуются миру. Только тогда хранители традиций их раскроют. Второе такое место — мистическая страна Шамбхала, расположенная к северу от реки Сита, где-то в центре южной части бывшего Советского Союза». Е. П. Блаватская отождествляла Уддияну с территорией современного Пешавара.
Ключевое понятие и ключевой элемент Ваджраяны — мандала. Это комбинация геометрических элементов, символически представляющая образ мироздания. Согласно доктрине Ваджраяны, зрительное восприятие мандалы может привести к просветлению. Как графический образ (графема), мандала представлет собой движение к некоему внепространственному и вневременному центру, который никогда не визуализируется, но всегда подразумевается. Линии мандалы и фокус, в который они собираются, графически выражают препятствия на пути к центру. Классическая мандала основана на сочетании чисел 1 (центр), 3 (треугольник), 4 (квадрат) и 7 (круг). Обычно квадрат вписан в круг, ориентирован по сторонам света и вместе с центром сопоставлен с пятью элементами человеческого естества. Как правило, в квадрат вписывается восьмилепестковый лотос, а в центре лотоса изображается божество или его атрибут. Внешний круг мандалы олицетворяет «стену огня» — метафизическое знание, уничтожающее неведение. Следующий круг — «бриллиантовый», просветление, обретение истинного знания. Третий круг — «лепестки лотоса», духовное возрождение, а последний круг — центр. [45] Процесс работы с мандалой, по замечанию Е. А. Торчинова, выглядит следующим образом: «Йогин визуализирует мандалу, строит как бы внутреннюю мандалу в своем сознании, которая потом актом проекции совмещается с внешней мандалой, пресуществляя окружающий йогина мир в мир божественный, а точнее, изменяя сознание йогина таким образом, что оно начинает развертываться на ином уровне, соответствующем уровню развертывания сознания божества мандалы; это уже больше не „мир пыли и грязи“, а „чистая земля“, „Поле Будды“».
45
К. Г. Юнг, основываясь на анализе сновидений, в которых присутствовала в той или иной форме мандала, соотносил с мандалой все геометрические фигуры, материальные или условные, которые заключены в круг или в квадрат, будь то циферблат, движение человека по кругу, лабиринт, зодиакальный круг, циклическое время и т. д.
Мандалы могут быть как маленькими, «персональными», так и поистине грандиозными по размерам. Известно, что некоторые буддийские монастыри и храмовые комплексы строили в форме мандалы; например, индонезийский монастырь Боробудур представляет собой гигантскую мандалу в камне.
С мандалой тесно связана мантра — ритуальная формула, разновидность молитвы. Мантры известны и Махаяне, однако, как писал Е. А. Торчинов, «практика чтения мантр имеет в Ваджраяне столь большое значение, что ее часто даже называют Мантраяной — Колесницей мантр». Если в Махаяне мантры, подобно христианским молитвам, предполагают, что произносящий их понимает, что именно он произносит, то в Ваджраяне мантры не имеют лексического значения: они рассчитаны на воздействие их звучания, самих звуковых колебаний и модуляций голоса при их произнесении на сознание повторяющего их йогина. К примеру, в Ваджраяне магический слог «АУМ», известный задолго до распространения буддизма, превратился в могущественную мантру. [46]
46
Индийский мистик Свами Вивекананда называл слог «АУМ» самым священнным из всех священных слов и говорил, что «вся вселенная сотворена из вечного АУМ».
Шамбхала. Тибетская танка.
При произнесении мантры необходимы созерцательное сосредоточение и понимание внутреннего (эзотерического) смысла мантры и ее воздействия. Часто произнесение мантр вслух заменялось созерцанием написанного текста, причем полагалось проецировать этот текст в определенном цвете, размере, толщине букв.
Помимо визуализации мандал и мантр, в Ваджраяне существует и техника визуализации божеств: «практикующий йогин должен научиться представлять того или иного Будду или бодхисаттву не просто как некое изображение, а как живого человека, с которым можно даже беседовать» (Торчинов). Визуалиции подвергаются прежде всего так называемые «покровительствующие божества» — йидамы, которые, как следует из толкований гуру Ваджраяны, суть олицетворения высших состояний сознания. Имена йидамов обычно совпадают с названиями тантр (ведь цель любой тантры — пробуждение сознания, а потому каждый таковой текст может быть наглядно представлен в образе йидама). Как «материальные воплощения» тантр йидамы тождественны буддам и бодхисаттвам. Обычно их изображают многорукими и многоголовыми, с оскаленными клыками и т. д. Подобные изображения толкуют как готовность йидамов защищать чистоту буддийского учения, истреблять все пороки и страсти. «В процессе йогического созерцания на этапе порождения йогин, знающий наизусть соответствующий текст и владеющий кодирующими его мантрами, а также получивший необходимое посвящение, визуализирует соответствующее божество, отождествляет себя с ним, перенося на себя его атрибуты, и в конечном счете растворяется вместе с йидамом в безграничности пустого „ясного света“ природы Будды, которая есть и его собственная природа» (Торчинов).
Мандала Калачакра.
Вот как говорит о йидаме Калачакре тибетский монах Будон Ринчендуб:
«Имя Калачакры: Колесо Времени. Кала, время — это аспект неизменного блаженства. Чакра, колесо — это аспект пустотности всего. Таким образом, взятый вместе термин Калачакра — это единство непреходящего блаженства и пустотности всего проявленного.
Есть Внешний Калачакра, Внутренний и Тайный. Внешний Калачакра — это мир вокруг нас: горы, реки, долины, деревья, дома, небеса, звезды и планеты. Внутренний Калачакра — это стадии практики зарождения и завершения и предваряющая стадия посвящения. Тайный Калачакра — это тело человека с системой каналов и пран. Значение всех трех Калачакр зашифровано в десяти буквах коренной мантры.
Десять составных частей мантры в аспекте Внешнего Калачакры — это: четыре внешних проявления, гора Меру, три трона, солнце, луна и круг божеств.
В аспекте Внутреннего Калачакры — это одиннадцать посвящений.
В аспекте Тайного Калачакры десять составных частей мантры — это четыре внутренних чакры практикующего, позвоночный столб, центр тайного места, каналы-нади (центральный, правый, левый) и блаженство. Таково самое кратчайшее значение десятислоговой мантры Калачакры».
Подобно буддизму в целом, Ваджраяна активно впитывала в себя, поглощала и преобразовывала местные религиозные традиции и практики. Архаические демоны и бесы стали олицетворениями состояний психики, а архаические культы плодородия преобразовались в наполненные сексуальной символикой практики просветления. Европейские алхимики рассуждали о Великом Делании или Великом Браке мужского и женского начал; адепты Ваджраяны говорили о пробуждении сознания как итоге соития мужского (метода-упая) и женского (мудрость-праждня [47] ) принципов; отсюда столь частые в иконографии Ваджраяны изображения «возлежащих вместе» мужского и женского божеств, каковые символизируют обретение состояния.
47
В тантрическом буддизме праждня — начало пассивное, тогда как в тантризме индуистском (шиваизм) это начало, шакти, активно; через шакти познается мир и происходит приобщение к божеству. Лама Анагарика Говинда пишет: «Для буддистов шакти — это майя, сила, творящая иллюзию, от которой нас может освободить только праджня. Поэтому цель буддиста — не знакомство с силой или соединение себя с силой вселенной, он не стремится стать ее инструментом или овладеть ею, а наоборот, пытается освободить себя от тех сил, которые заставляют его пребывать в круговороте жизни и смерти, которые веками держат его, как заключенного, в сансаре. Он борется с влиянием этих сил, однако не пытается их отрицать или разрушить, а преобразует в огонь Знания, в пламень Мудрости так, что они становятся силами Просветления, которые, вместо того чтобы и далее творить дифференциацию, обращают свое движение в противоположное направление, стремясь к единству, целостности и полноте. Совершенно отличная, если не противоположная, позиция у индуистских тантр. „Соединенный с Шакти преисполнится силы, — говорит „Кулахудамани-тантра“. — Из единства Шивы и Шакти сотворен мир“. Буддист же стремится не к творению и развертыванию мира, а к возвращению в „несотворенное, неоформленное“ состояние шуньяты, из которой все проявилось и которая находится по ту сторону всего сотворенного».
Кроме того, Ваджраяна трактовала блаженство, наслаждение (сукха, бхога) как важнейший атрибут природы Будды и даже выдвинула идею о тождестве пустоты и блаженства. В «Гухьясамадже-тантре» о наслаждении говорится:
«Посредством вкушения удовольствия от всех желаний, которым человек предается так, как он хочет, именно такой практикой, как эта, он может быстро достичь буддовости.
Вкушением удовольствия от всех желаний, которым человек предается, как он хочет, вкупе с избранным им божеством, человек совершает служение себе, Высочайшему.