Чтение онлайн

Снова увидевший меня Гришанов, замахал руками: «Кольцов, ты мне скоро во сне сниться будешь, чего опять хочешь?»

– Алексей Иванович, сейчас в штате 5000 немецких рыл, а штат охраны и обслуживающего персонала там числится на лагерь в 1000 человек. Необходимо увеличивать штат до установленных норм.

– Я тебя услышал. Согласен, что этот штат был, когда в лагере 1500 человек и числилось, а затем три лагеря в один объединили, а штат сотрудников старый оставили.

Оформили мне положенные штатным расписанием две роты – одну охраны лагеря в 100 человек и роту из 34 бойцов тылового обеспечения лагеря. На службу в лагерь были зачислены комротами с армейскими званиями капитан Боголюбов Александр, ставший моим замом по тылу – начальником взвода обеспечения, который сразу взял под свой контроль лагерные склады с обмундированием, топливом и продовольствием и замом по режиму и боевой подготовке капитан Игорь Кожуков. Три десятка бойцов сразу же поступили на новую службу. Теперь надо было оповестить еще наш демобилизованный рядовой и сержантский состав и офицеров, кто желал бы продолжить службу в Наркомате внутренних дел в охране лагеря или в городской милиции. Все это решилось в ближайшую пару недель.

А я приступил к командованию вверенной мне частью. На вечерней поверке во дворе лагеря было проведено представление военнопленным нового начальства. Говорил я с ними по-немецки: «Значит так, товарищи военнопленные, с завтрашнего дня у вас многое поменяется в жизни. Завтра у вас будет выходной, посвященный замене обмундирования на новое. Сегодня вы готовите списки и завтра подаете их мне. В них должны быть указаны следующие позиции: свои личные данные; дата и где взяты в плен; номер и принадлежность части, звание и военная специализация, то есть, кем служили; рабочая профессия до войны, у кого какие есть, сколько и где по ней или ним отработали. С учетом этого, вы будете разбиты на подразделения, которые будут работать по своей специализации или приближенной к ней. Грешно использовать профессионалов в каких-либо областях поголовно на разборке кирпича. Далее, решим вопрос с улучшением питания, хотя разносолов не обещаю, сами видите, до чего вы страну нашу довели, но лучше будет однозначно».

Ко мне обратился немец: «Лейтенант Фридрих Эрлер, герр комендант, разрешите вопрос?»

– А ты мне знаком, лейтенант, где я тебя видел раньше?

– Так точно, герр гвардии полковник, в Венгрии мы сдерживали ваши танки из орудия.

– Точно, а где твой напарник, Вирт, кажется, живой еще?

«Так точно, живой, герр гвардии полковник!» – из строя вышел рядовой Хельмут Вирт.

– Вы храбрые солдаты, а храбрость уважают даже противники. Надеюсь, вы проявите такую же стойкость в решении мирных задач и поможете мне быстрее наладить наше будущее. Задавай свой вопрос.

– А куда делся майор Хацапетов?

– Под следствием и весь обслуживающий контингент лагеря там же.

– Понятно.

– Камерад Кольцов, а меня вы не узнаете?

– Кого я вижу, начальник канцелярии Шаховской комендатуры Хельмут Ранн! Ты изменился, Хельмут, постарел, как же тебя угораздило в плен попасть?

– Тяжело в плену живется, вот и постарел, камерад Кольцов, а в плен я попал в Кенигсберге. С вашей помощью стал начальником канцелярии Шаховской, затем Смоленской, Минской и Кенигсбергской комендатур, дослужился до звания гауптмана.

«Что же, Ранн, ты грамотный специалист, станешь замом по личному составу и финансам у нового командира вашего отряда лейтенанта Эрлера. Работай честно и будет тебе, как и всем вам, легче, чем было, – продолжал я свою речь перед немцами, – итак, то, что я скажу, касается всех. Я со своими товарищами по оружию планирую не просто заниматься разборкой кирпича, а строить тут новый район, развивать производства и всячески улучшать нашу жизнь. Вы все станете мне в этом помощниками.

Как только пойдет денежная прибыль, зарплату вам платить я не имею права, а вот ежемесячные поощрения гарантирую. Каждый будет получать деньги для обустройства своего личного быта. В ответ требую орднунга и ответственности за результат выполняемой работы. Я посмотрел, как вы работаете сейчас в городе – такого больше не будет. Кто будет филонить, тот домой в Германию не вернется, а жизнь его на фоне остальных будет весьма тяжелой. Кто будет честно выполнять и перевыполнять план, что также будет поощряться материально, будет и жить свободнее. Но, повторю, первый год нам всем придется потерпеть, пока мы наладим производства.

Что касается больных, на днях прибудут новые военные врачи в горбольницу с лекарствами, которыми мы лечили людей на фронте. Все вы будете осмотрены, поэтому не стесняйтесь, всё, что у вас болит, покажете и расскажите врачам. Лучше на ранней стадии попытаться вылечить, чем потом помирать. Дальше займемся утеплением вашего жилья. Зимой надо жить в тепле.

Значит, всем всё ясно: не воровать, не подставлять своих товарищей и нас, людей, которые будут вам доверять. В противном случае, нас снимут, а вам назначат кого-нибудь похлеще, чем Хацапетов. Бумагу и карандаши вам выдадут».

Полночи в казарме бурлила жизнь. Люди почувствовали ветер перемен и старались со всем своим немецким прилежанием заполнять анкеты.

– Эрлер, Вирт, Ранн, а вы что, с новым комендантом знакомы?

– Да, мы с одной пушкой в холмистой местности застопорили их танковую бригаду, подбив пять танков. Ух уж нас тогда и обстреливали из батарей и САУ. Но мы выжили, а затем нас окружили и взяли в плен. А когда нас увидел Кольцов, то за проявленный нами героизм он нас отпустил.

– Так, а в плену вы как оказались?

– А мы сами решили, что хватит воевать, поэтому им же и сдались. У них в бригаде был даже немецкий батальон «Новая Германия». Я с командиром, герром Лабандом, разговаривал. Но в него нас не взяли, не доверяли нам. Их часть ушла дальше, а мы пешком потопали к ним в тыл сдаваться.

– Ну да, то, о чем он нам рассказал и обещал – дело хорошее. Главное, чтобы оно так и оказалось.

На следующий день я побывал в горкоме города, чтобы познакомиться с городским начальством. Познакомился – одни тетки в должностях 1-3 секретарей, пребывающие где-то на исходе своей затянувшейся молодости, то есть предпенсионного возраста. Попалась мне и парторг горкома Миранда Альбертовна Герцева, очень скрипучая и по жизни всем недовольная женщина. Парадокс какой-то, как часто люди, вызывающие антипатию у всех, оказываются в начальстве. Я сразу окрестил ее Верандой Мольбертовной, чтобы не забыть ее имя, хотя такую не так назовешь – сразу в личные враги запишет. В общем, обычные партийные бюрократы. Зашел в отдел строительства и архитектуры и запросил документы по почвам в районе города Шахты, необходимые мне для важных рабочих дел, каких не стал пояснять. Для себя же мне было необходимо выяснить, где расположены глиноземы, где известняк, песок, щебень, угольные пласты, а где и черноземы.

Съездил и познакомился с директором кирпичного завода. У него работали в основном женщины, подростки и немного мужиков, поэтому объем выпускаемой продукции пока был относительно небольшой и весь расписан по стройкам. Кирпича он мне зарезервировать не смог.

К решению этого вопроса я зашел через ростовское тыловое управление НКВД, у которого на складах было всё: песок, цемент, гидроизоляция, минеральная вата, как утеплитель, краски и, даже, строительный инструмент и техника. Здесь всё решилось через услуги.

Начальник отдела снабжения тылового управления НКВД по Ростовской области Андрей Андреевич Бубликов с утра сидел в плохом расположении духа, размышляя о превратностях судьбы: «Только что удалось оттяпать хороший участок в садоводстве на Ростовском море, теперь надо дом строить. А, чтобы его построить нужно деньги вложить хорошие. Чтобы дом был хороший – бригаду хорошую найти, да чтобы об этом поменьше знали сослуживцы. А жена пилит и пилит, мол, хочу к весне дачу, как будто, что-то сама там сеять будет весной».

Но к обеду его настроение резко улучшилось: «И как вовремя появился этот «полкан» со своей просьбой. А немцы умеют строить, а всего лишь и надо, что выписывать ему в первую очередь накладные на то, что он просит. И никаких денег платить не надо, а «полкан» все сам обстряпает за мою услугу. Все материалы для стройки дома выпишу на его объекты, и пусть у него самого потом голова болит, как их списать. Надо будет вечером обрадовать жену».

Я тоже ушел от Бубликова в хорошем настроении. Как я и обещал, бригада немцев в качестве рабочей силы, вместе с Боголюбовым старшим отправились на автотранспорте по военным складам получать уголь, продукты и списанное по негодности из армии обмундирование. То есть первые шаги по налаживанию быта военнопленных были сделаны. Людей стали кормить чуть лучше, выдали устаревшее, но вполне носимое обмундирование: сапоги, валенки, теплые стеганые штаны и ватники, шапки-ушанки, летние штаны и гимнастерки, запасное нижнее белье, появилось и чистое постельное белье.