Чтение онлайн

Ким успел включить камеру, развернуться и сделать три шага к кровати… Лариса уже разделась, но не юркнула как обычно под простыню, а легла на спину, странно раскинув руки… И глаза почему-то закрыла. Обычно она игриво наблюдала, как он раздевается. Это даже превратилось в некую игру, когда он, стоя перед ней и изображая дикую страсть, срывал с себя и подбрасывал рубашку, брюки и все остальное…

Он несколько раз встряхнул голову, пытаясь вернуть теряющееся сознание. Потом с трудом стянул с себя рубашку и попытался найти ремень на брюках… Он еще почувствовал, как его тело вяло, безвольно и очень медленно сползает на пол. Последнее, что он видел – симпатичные коленки Ларисы. Он уткнулся в них лицом и отключился.

– Клиент испекся!

Ежик мог бы это не говорить. Все трое внимательно наблюдали за экраном, а картинка была отменной.

Щепкин жестом приказал затихнуть и ждать.

Три минуты они безмолвно наблюдали на экране неподвижные фигуры: распластанное на кровати тело Ларисы и сидящего у ее ног Кима.

Наконец Щепкин скомандовал:

– Пошли! Только не бежать. Идем тихо, прогулочным шагом.

Обитатели ближайших дач вели жизнь затворническую. Никого не тянуло на прогулки за околицей. А за садами, кустами и заборами вечерняя дорога почти не просматривалась.

Замок на калитке Чижик вскрыл в одно касание. Почувствовав гордость от своего мастерства, уже проходя к дому по тропинке, он решил обернуться сделать замечание:

– Повторяемся мы, шеф. Уже пятый раз на даче работаем. Менять надо тактику… А участок похож на тот, подмосковный. И дачка, как у того парня. Я даже фамилию его запомнил – Жуков… Пять лет уже прошло.

На слова Чижика никто не обратил внимания, а сам он замолк, работая над замком входной двери. Эта штучка оказалась посложнее и с первого захода не открылась. И с пятого тоже… Чижик занервничал, руки его задрожали, отмычка задергалась, звякнула и легла на нужное место. Нарушая вечернюю тишину, замок звонко щелкнул, а открываемая дверь противно скрипнула.

В огромной комнате было все, как на экране: вино на столе, Лариса на кровати, полураздетый Ким на полу у ее ног.

Работали четко. Каждый по своему плану.

Чижик вскрыл узкий и высокий сейфик в углу комнаты. Вытащил оттуда патроны и охотничье ружье, числившееся за гражданином Баскаковым К.Ю. Эту «тулку» неделю назад проверял участковый и Чижику был известен и вид патронов, и мягкость курков, и все такое… Он зарядил оружие и поставил его у окна.

В это время Ежик собрал со стола «заряженные» бутылки, заменив их на такие же, купленные вслед за Кимом в том же магазине. Одну бутылку пришлось вскрыть и выплеснуть в окно часть содержимого. Это для Ежика была самая трудная работа.

Сам Щепкин работал с ампулами и шприцами. Жених с невестой получили по слабенькой дозе героина, а разбросанные по кровати стекляшки с иголками получили отпечатки пальцев Кима Юсуповича.

Основную работу все трое закончили почти одновременно. Оставались последние штрихи. Громкие и кровавые.

Щепкин подошел к оружейному сейфику и быстро выбрал охотничий нож с гладкой, удобной для снятия отпечатков рукояткой… Выбирать было из чего. Беспомощно сидящий на полу Ким Баскаков был большой любитель острых предметов.

В ожидании команды Ежик стоял у кровати и разглядывал лежащую на спине девушку. Конечно, ничего для себя нового он не увидел. За свою жизнь он успел насмотреться на женщин в любых видах. Эта худышка волновала его не своими формами, а ситуацией. Только вот она разомлела, собралась отдаться своему жениху и – бац! Облом… Теперь над ней стоит он, Ежик. И он может сделать с ней все, что захочет. Но сделает то, что прикажет шеф… Щепкин протянул Ежику нож:

– Не усердствуй особенно. Ткни раза три-четыре. И легонько – пусть живой останется. Жалко ее… Рукоятку протри и вложи ему в левую руку. Наш клиент левша.

Следить за работой Ежика Щепкин не стал. Генерал не был сентиментальным. Ему приходилось и стрелять по живым мишеням, и бить мужиков в самые болезненные места, и применять при допросах легкие пыточки. Но резать ножом беспомощную, а главное симпатичную в своей наготе девушку. Это слишком!

Кроме того, у Щепкина были и свои дела.

Он подошел к окну, раздвинул створки, взял ружье и прицелился. До соседнего дома было около сорока метров. В окнах второго этажа горел свет, и за шторами мелькали силуэты обитателей.

Лишние трупы никому не нужны. Щепкин дождался момента, когда случайные мишени отошли от окна, и дуплетом из двух стволов пальнул крупной дробью в соседний дом.

Сначала послышался звон разбитого стекла. Потом женские визги и мужской мат… Счет пошел на секунды и, отбросив в угол ружье, Щепкин скомандовал:

– Быстро уходим… Ежик, девушка жива?

– Да что я изверг? Чуть-чуть ее подрезал… Мне самому ее жалко.

Они успели вывести машины на шоссе до того, как у ворот дачи Баскакова появился первый человек. Это был естественно, сосед из дома с разбитыми окнами и продырявленными занавесками. Он собрался устроить грандиозный скандал, потребовать компенсации ущерба, но перед калиткой его пыл сначала поубавился, а потом и совсем затух. И, правда! Кто он есть такой? Пенсионер. Бывший чиновник ниже среднего уровня. Дачник, у которого ежегодно урожай или долгоносик сжирает, или тля поганая… А кто сосед? Это человек, постоянно мелькающий на экране. Это фигура влияющая на политику… Ну захотел господин Баскаков пострелять из дробовика. И пусть! Не убил ведь никого.

Умиротворившись, сосед Кима с простым именем Иван и не менее простой фамилией Петров побрел назад, рассуждая про себя о возникших вдруг житейских заботах: «Стекла мне брат вставит. Он давно хотел приехать, да повода не было… Шторы жена заштопает. Там всего-то два десятка дырочек… А ваза хрустальная, что вдребезги разбилась, та туда ей и дорога. Всегда глаза мозолила. Ее еще друг на свадьбу подарил, а друг этот сволочью оказался…»

Щепкин подошел к джипу и машинально прикоснулся к заднему стеклу. Ровно пять лет назад шальной Жуков разбил его. Пора бы уже и забыть об этом эпизоде. Там столько всего было, такие страсти бушевали, а ярче всего запомнился этот стеклянный пустяк. Странно устроена человеческая психика…

Чижик мог играть без суфлера. Он уже достал сотовый телефон, уже набрал нужный номер и только ждал отмашки. Щепкин кивнул и мобильник послал вызов на пульт дежурного УВД:

– Милиция? Я тут около дачи Кима Баскакова. Выстрелы слышал, крики душераздирающие. Наверняка убийство… Кто говорит? Случайный прохожий. Доброжелатель.

Чижик отключился и вопросительно взглянул на шефа. Тот пожал плечами и одобрительно фыркнул. Все вместе означало: «Сносно! Хотя могло быть и лучше… Учишь вас олухов, учишь…»

По предварительной договоренности после этого звонка Ежики-Чижики получали недельный отпуск, который должны были провести за сто верст от Дубровска… Через открытое окно Щепкин вбросил в джип пачку крупных купюр и взмахнул рукой. Машина сорвалась с места. Через минуту она была так далеко, что ее почти не было видно. Только в лучах заходящего солнца сверкало заднее стекло.

До самого последнего момента, когда джип скрылся за холмом, Щепкин не мог отвести глаза от этого блеска. Ему показалось, что это сверкающий глаз, который подмигивает ему. И не просто так, а ехидно… На Западе в подобных случаях полицейские бодро шагают к психоаналитику и проводят долгие нудные сеансы, очищая свою голову от призраков. Но наши ребята крепче тамошних копов.