Чтение онлайн

***

До этого момента Влад не знал, как выглядит землетрясение и что при этом чувствуют люди, оказавшиеся в его эпицентре. При этом он вспомнил, как однажды самолёт, на котором они с Алей летели на море, попал в зону турбулентности и кресло, на котором он сидел, решило, что гравитация его больше не связывает с сидящим на нём пассажиром. Как же тогда охнул весь салон, а жена вцепилась ему в руку своими длинными ногтями.

Тряхнуло так, что у него, кажется, клацнули зубы. При этом даже через толстый слой почвы и бетона ощущалось, что там наверху твориться что-то ужасное, все летит в тартарары, ударяя по земле многотонными обломками цивилизации.

Влад почувствовал, как воздух вокруг них стал гораздо теплее, чем был. Неужели они здесь запекутся как утки в духовке? Было бы досадно. И смешно. Как утки.

***

— Ты как хочешь, но утка не получилась. Картошка вообще не пропеклась.

Влад ковырял вилкой внутри горячей горячей утки, только что извлечённой из духовки, вытаскивая куски картошки.

— Ну вот! Теперь ещё скажи, что я не умею готовить! — Аля всплеснула руками.

— Фаршированную утку — нет, констатировал Влад. — По крайней мере пока. Не надо было под завязку её набивать начинкой, без горячего воздуха картошка не пропеклась.

Аля бросила фартук и прихватки на стол и вышла из кухни.

***

Да, будет забавно поджариться снаружи до хрустящей корочки, а требуха останется сырой. Тёплой, но сырой. Не пропечённой. И вытащить тебя из духовки будет некому.

— Сейчас в обратку пойдёт! — прогудел сквозь маску противогаза Алекс.

То, что за первой взрывной волной идёт вторая, но уже по направлению к эпицентру, Влад знал, он видел множество раз хроники испытаний ядерного оружия, которые проводились ещё во времена Холодной войны. Да и в кино это изображалось примерно так же. И точно, выдавленный из эпицентра воздух поспешил заполнить собой образовавшуюся пустоту. Грохот и гул не утихали, а температура вокруг явно шла на повышение. Влад представил, что творится наверху, как там всё горит и летит кубарем и ему стало не по себе.

Сердце гулко билось в груди, воздуха явно не хватало. По виску под маской скатилась капля пота. Что это: это в подземелье так жарко, или это нервное? Ребёнок, который казалось бы, должен рыдать и биться в истерике сидел тихо, прижавшись к матери. Пространство тускло освещалось зеленоватым светом палочкой химического фонаря.

Как люди смогли докатиться до такой ситуации? Кто осмелел настолько, что решил, будто ядерная война это ничего страшного. Будто потом радиация развеется, и никакие ветры её не принесут тебе "на сдачу". Одно дело две бомбы в 1945 году для Японии, другое — сотни, или тысячи бомб.

Всё-таки благословенное время тогда было — Холодная война. Да, и Советский Союз и США могли с лёгкостью уничтожить друг друга, США — Союз раз десять, Союз — США раз пять, но, чёт побери, они этого не делали! И там, и там понимали, что последствия могут быть самыми непредсказуемыми, тем более, что врага достаточно убить один раз, а не пинать его труп долго-долго. Может Америка и закидала бы Советский Союз большим количеством бомб, если она при этом сама будет отброшена в развитии на сотни лет назад, то какой смысл так рисковать.

А сейчас вот рискнули. Что-то изменилось в психологии американского руководства, в психологии их граждан. С какого момента они стали считать, что победа в такой войне возможна? Ладно, пускай, формально победить можно, но это же будет даже хуже чем пиррова победа! Восстановление, если оно вообще возможно будет длиться сотни лет.

Кстати, почему в английском языке Советский Союз пишется как Soviet Union? Влад не раз слышал от иностранцев, что они думали, что это какое-то специфичное русское слово, которое не переводится на английский. Но ведь это не так! "Совет" вполне себе переводится на другие языки, при этом именно в том смысле, в каком оно используется в оригинале. Неужели это было сделано лишь для того, чтобы русские казались какими-то страшными и загадочными коммунистами? Не исключено.

Странные мысли, однако, лезут в голову. Почему он об этом подумал? Надо взять себя в руки.

Влад ожидал, что растаявший снег прольётся внутрь их убежища радиоактивными потоками, так как о его герметичности можно было только мечтать, но нет, ни капли воды на них не упало. По всей видимости, весь снег просто испарился, не успев достичь состояния жидкости.

Тишина наступила внезапно. Просто стало тихо и они даже смогли слышать шум своего дыхания. Они сидели, уставившись взглядом прямо перед собой, и молчали. Не было ни сил, ни желания что-то говорить и даже просто подбодрить друг друга. Их как будто охватила густая пустота.

— Высоко над землёй рвануло, метров пятьсот плюс-минус, — Алекс был на удивление спокоен. Тишина была разрушена. — Будем надеяться, что мы отхватили не сильно большую дозу, всё-таки бетон и земля, — он осмотрелся, — должны были задержать большую часть излучения.

Опять тишина. Опять все молчат.

— Надо отсидеться, — опять пограничник.

— Сколько? — поинтересовался Влад.

— Пока основная радиация не рассеется. В идеале, двое суток.

— А если захочется в туалет? — вдруг всплыла мысль в голове.

Пограничник только развёл руками. Он достал из сумки прибор и включил его — раздался знакомый треск дозиметра. Он посмотрел на его экран и убрал обратно в сумку, облокотившись на пыльную стену.

Как назло, мочевой пузырь тут же напомнил о своём существовании.

Море. Такое спокойное, чистое, тёплое. Дно чётко просматривается метров на десять, а то и глубже. Рыбки стайками снуют туда-сюда, подплывают к тебе, выпрашивая что-нибудь вкусное. А может и не выпрашивают, кто их разберёт, этих рыб. Может, просто так шныряют рядом с тобой.

Волны укачивают. Можно лежать и ничего не делать, и просто смотреть в бездонное лазурное небо, с редкими перьями облаков. Можно закрыть глаза и слушать, как где-то на дне стучит друг о друга перекатываемая волнами галька. Как же хорошо.

Ты выходишь из моря и ложишься на разогретую полуденным солнцем гальку, и стекающая с тебя вода, попадая на камни, тут же с них испаряется. И этот горячий, почти обжигающий ветер. Он дует прямо в лицо и от него хочется закрыться руками или хотя бы надвинуть козырёк бейсболки.

— Эй! П-подъeм! — толчок в бок. Потом кто-то тебя трясёт за плечо. — П-просыпайся, кому говорю!

Это было не море, и это был не ветер. Это твоё же собственное горячее дыхание, циркулирующее внутри маски противогаза. В ней жарко и уставший мозг решает обыграть эти ощущения, подсунув тебе обманку в виде сна. И это не волны тебя качают, это кто-то пытается тебя растолкать.

Сновидение будто переключается по щелчку пальцев, не желая отпускать Влада из своих объятий. Но теперь это было уже не море и не солнце. Теперь Аля лежала на его руках и медленно умирала. Она кашляла и из её рта выплескивалась кровь, стекая на выстланный плиткой пол и смешиваясь с пылью и грязью. Она смотрела на него затухающим взглядом, а вокруг бегали сотрудники и клиенты банка.