Чтение онлайн

Сунув в рот два пальца, красавчик пронзительно, по-разбойничьи свистнул. И тут же откуда-то сверху раздался ответный свист.

Пацан без особых примет втянул голову в плечи.

– Не ссы, павианы тут не водятся, – красавчик снисходительно похлопал его по плечу. – Ты вверх, вверх посмотри…

В кроне огромного тополя зашелестело, и спустя секунду едва заметная тень скользнула по длинному альпинистскому шнуру. Перед троицей стоял невысокий, крепко сбитый браток в дорогом натовском камуфляже, с навороченной снайперской винтовкой за спиной.

– Аркаша, ну зачем мне всю ночь на дереве торчать?! – вздохнул камуфлированный и простуженно кашлянул. – «Стрелка»-то завтра в десять. Приехали бы за часик, осмотрелись…

– А если «Группировка Ленинград» появится на Смоленке за два часика до нас и своих пацанов тут расставит? – парировал саяно-шушенский авторитет, и древесный стрелок нашел это объяснение весьма разумным.

Развернувшись, троица направилась в сторону кладбищенских ворот. Под ногами зловеще шуршала прошлогодняя листва и что-то похрустывало. То и дело останавливаясь перед покосившимися памятниками и разрушенными надгробьями, Аркаша условным посвистом проверял притаившихся в засаде пацанов.

Снайперы, автоматчики и гранатометчики укрывались в самых неожиданных местах: в проваленных могилах и мусорных кучах, за высокими стелами и в непроходимых кустах. Один пацан даже умудрился оборудовать пулеметное гнездо прямо на могильном холмике, замаскировав его венками, украденными с участка со свежими захоронениями.

Ревизия, занявшая около получаса, прошла успешно. Уже подходя к «Хаммеру», Аркаша как бы между прочим спросил:

– Шанкр… Ты до сих пор думаешь, что у меня башню совсем переклинило?

– Да че ты, в натуре, на меня гонишь! – с горячностью опроверг Шанкр и, не желая развивать неприятную для него тему, перешел на другую. – Ты тут недавно об этой старухе-киллерше говорил… Так над этой темой я уже реально работаю! – на всякий случай соврал он.

– Работай, – равнодушно передернул плечами Аркаша.

– Да ее, старую сучку, на этом же кладбище и уроют! – ярился Шанкр. – В закрытом гробу будут хоронить! Бля буду, слово пацана, зуб даю!

Лидер саяно-шушенских с подчеркнутым равнодушием проигнорировал обещание. Несомненно, его планы относительно «Группировки Ленинград» несколько изменились.

Усевшись в теплый салон, он сказал:

– Так вот, вы тут что-то про ЦПКиО заряжали… Мол – почему там «стрелу» кролиководам не забил. Объясняю для особо тупых. В парке столько людей не спрячешь. А тут – хоть целую бригаду. А потом, когда мы кролиководов отстреляем – куда трупы девать? Вот тут-то мы их всех и уроем! Кладбище на то и кладбище, чтобы там жмуров прятать!

– А если… опять какая-нибудь непруха, типа как в зоосаде? – несмело предположил Шанкр, глядя на старинный фамильный склеп, едва различимый в кладбищенской темноте.

– Тогда тут закопают вас, – последовало любезное разъяснение. – Ну что, пацаны… Поехали отдыхать. Завтра у вас очень тяжелый день – похороны. Или «Группировки Ленинград»… или ваши.

Развернувшись, внедорожник покатил в сторону ворот и, миновав ограду, остановился на перекрестке. Неожиданно из глубины кладбища донесся удар церковного колокола, и полнозвучный густой звон потек над западной оконечностью Васильевского острова.

Шанкр вздрогнул.

– По ком звонит колокол? – спросил он, поеживаясь от нахлынувших аллюзий.

– Никогда не спрашивай, по ком звонят, – назидательно ответил лидер саяно-шушенских. – Иначе получится, что колокол звонит по тебе!

Бросив прощальный взгляд на смиренное кладбище, Аркаша скосил глаза на часы. Светящиеся стрелки навороченного «Брегета» сомкнулись ножницами на цифре «10», а это означало, что до «стрелы» с «Группировкой Ленинград» оставалось чуть больше двенадцати часов.

Свеча горела на столе, и ее трепещущий язычок отражался в стеклах серванта, глянцевой фотографии Матери и в полировке огромного закрытого гроба, установленного в центре комнаты на табуретках.

«Группировка Ленинград», стоявшая вкруг гроба, скорбно молчала. Тяжелая погребальная тишина плыла по огромной квартире. Неверный свет свечи выхватывал из полутьмы печальные лица, черные одеяния и огромный деревянный крест, прислоненный к стене.

– Ну что, пацаны… Будем прощаться, – сурово молвил Батя и, подойдя к гробу, извлек из кармана футуристического вида пистолет с мощной оптикой. Со вздохом приподняв крышку, он положил оружие внутрь. – Прощай, мама! Человеку твоей профессии нельзя отправляться в дальний путь без оружия. В загробном мире немало разных мудил, твоих когдатошних клиентов. Как знать – может, тебе придется встретиться с ними еще раз?

Следующим взял слово Данила Черняев, и слова его прозвучали с пафосной трагичностью:

– Мать, ты нас приметила и, в гроб сходя, благословила! Благодаря тебе я научился многому. Но многому так и не успел научиться. Я слышал, на том свете сухой закон. А ты любила после удачного исполнения пропустить рюмку-другую! – с этими словами Черняев сунул под массивную крышку гроба небольшую серебряную фляжку.

– Говорят, на том свете жарко, это плюс, – вздохнул Димон Трубецкой, – но топят там исключительно серой, мазутом и антрацитом, и это минус. Потому что эти продукты сгорания слишком дурно пахнут. А ты всегда заботилась о чистоте легких и здоровом цвете лица. Думаю, это тебе не повредит!

Приподняв крышку, Трубецкой положил в гроб сложенный армейский противогаз.

– В загробной жизни наверняка есть своя оперчасть, – с надрывом пробасил Жека. – И она ждет не дождется новых клиентов… которые еще топчут землю родного Бандитского Петербурга. Передай это местным ментам, чтобы не ошиблись при опознании! – попросил он и, приподняв крышку, положил в гроб небольшой фотоальбом с ориентировками на самых злостных отморозков саяно-шушенской группировки.

Последним высказался Сергей.

– А чтобы не скучать в ожидании нас, слушай иногда хорошую музыку, – печально напутствовал он, – мы же будем заказывать загробным FM-станциям твои любимые песни!

Миниатюрный радиоприемник с одиночным наушником на тонком проводке также исчез под крышкой гроба.

Свеча догорала. Расплавленный воск закапал на полировку стола. Фитилек изогнулся и закоптил. Исабель осторожно подошла к окну и отдернула тяжелую штору.

Раннее хмурое утро серело за окном. Клочковатый туман пластался на влажных выпуклых булыжниках. Людей во дворе почти не было – лишь любопытная дворничиха изучала надписи на венках, прислоненных к стене у парадного. Тут же стоял «Студебеккер», готовый доставить киллершу к месту последнего упокоения.