Чтение онлайн

– Как видите, нет.

И вошла к себе в номер. Да, что называется, скромненько, но со вкусом. Кровать-полуторка, с одной стороны тумбочка, на ней – настольная лампа. У окна – стол, на стене – плоский телевизор. Около стола – стул. На столе два стакана, пульты от телевизора и кондиционера (он висел над дверью), телефон, пепельница. Рядом со столом маленький холодильник в тумбочке. При входе вешалка, подставка для обуви. На подставке лежали одноразовая салфетка для обуви, ложка для обуви, одноразовые гостиничные тапочки, запечатанные в целлофан. Я разорвала его, достала тапочки и надела их. Они были не очень удобные, подошва совсем тонкая, но надо же ощутить то, что ощущал здесь Денис, в таком вот номере. Рядом с вешалкой стоял небольшой платяной шкаф. Я открыла его. На перекладине болталось штук шесть «плечиков». Я развесила на них свою одежду. Потом заглянула в душ-туалет. Кабина сверкала чистыми стеклами, на сушилке висели три полотенца. Как в европейских гостиницах: верхнее – для рук и лица, второе – большое банное, третье – коврик для ног. Все белые, безукоризненно чистые. На полочке под зеркалом лежали в маленьких пакетиках одноразовые мыло, шампунь, гель для душа, кондиционер для волос, зубная щетка. Даже ватные палочки для ушей есть. Надо же какой сервис! Раковина и унитаз сверкали так, словно их только что купили и натерли до блеска. И вот в такой номер сверкающий-сияющий заехал Денис в четыре часа, а в шесть сюда зашла Катя с тряпочкой для евроуборки. Денис за два часа здесь что-то испачкал? Не поверю, мальчик культурный, это видно. Да и сам он сказал, что ничего не пачкал. А главное, не могла она убираться в его присутствии, администраторы ведь сказали: уборка номера производится в отсутствие постояльца. Так. Денис заехал, вот как я сейчас, положил вещи… я тоже положила чемодан в шкаф. Потом он пошел гулять. Ну что ж, я тоже пойду схожу в кафе, которое мне рекомендовала Оксана. Позавтракаю, ведь дома я выпила лишь чашку кофе. Снова переобувшись в кроссовки, я вышла из номера. Проходя мимо администратора, увидела, что она говорит с кем-то по телефону. Я вышла на улицу. Денек был великолепным, хотелось прогуляться. Солнце светило ярко, совсем по-летнему. Птицы щебетали так, словно устроили соревнование – кто кого перещебечет. Я зашла в кафе. Время было только половина двенадцатого, и народу здесь было совсем немного. Я перекусила в спокойной обстановке, продолжая думать о Денисе. Может быть, он тоже ходил в это кафе. А что, здесь все недорого и вкусно. Вот он достал телефон и позвонил своей Земфире. Она обещала приехать сразу же, как только освободится. Он еще погулял немного, как он сказал. И я, пожалуй, пройдусь. Я шла по улице, наслаждаясь весной. Это то изумительное время, когда снег практически весь сошел, грязи уже нет, а пыли еще нет. Я достала из кармана куртки мобильник и набрала номер Сониной мамы.

– Алло, Валентина Сергеевна, это Татьяна, частный детектив. Узнали?

– Да, Танечка, конечно. Здравствуйте.

– У вас какие-нибудь новости есть?

– Да как сказать… Соня в себя пока не пришла. Но врачи говорят, что приборы показывают улучшение. А еще… ко мне приходил водитель той маршрутки, Иван Андреевич, рассказал, как все случилось, предложил помощь. Я согласилась. Он лекарства привез и шприцы одноразовые…

– Ну что ж, хорошо. Валентина Сергеевна, мне бы с ним встретиться. У вас его телефон есть?

– Есть, записывайте. – Она продиктовала мне номер сотового телефона Ивана Андреевича. Отключив Валентину Сергеевну, я сразу же набрала его. Голос был басистый, солидный.

– Иван Андреевич? Вас беспокоит частный детектив Татьяна Иванова. Я расследую одно дело… впрочем, теперь уже два, в том числе дело Сони Гладышевой. Не могли бы мы с вами встретиться и поговорить, мне надо задать вам несколько вопросов?

– Господи, как я устал объяснять всем, что не виноват в том, что случилось…

– Я вас не виню, Иван Андреевич. Наоборот, считаю, что вы можете помочь в расследовании, именно поэтому и хочу поговорить с вами. Давайте встретимся… Когда и где вам удобно? Я задам вам всего несколько вопросов.

– Я живу на Кузнецова, сегодня у меня выходной, так что можете подъезжать.

– Номер дома мне скажите.

– Сорок шесть.

– А у меня бежевая «девятка». Через полчаса выходите во двор, я буду стоять возле вашего дома.

Когда Иван Андреевич сел в мою машину, я поняла, что передо мной честный работяга. У него были грубые мозолистые руки, и сам он был большой, сильный, с обветренным лицом и волосами, тронутыми сединой. Он рассказал, как ехал по улице Олимпийской и недалеко от гимназии ему под колеса шагнула девушка. Все произошло до того быстро, что он не успел среагировать. Вернее, он затормозил, но было поздно. От удара девушку отбросило, Иван Андреевич подбежал к ней, увидел, что она серьезно ранена, сразу вызвал «Скорую», ДПС… Я слушала его и пыталась понять: что Соня делала на улице Олимпийской? Если после работы она ехала домой, то ей надо было идти от гостиницы совсем в другую сторону.

– А что у нее при себе было, вы не заметили? – спросила я.

– Сумочка. Да нет, ничего необычного, девушка как девушка, только шла как-то неестественно. Как зомби.

– И что только она делала на этой улице, знать бы мне…

– Что?

– Нет, это я так… размышляю. А рядом с ней никого не было?

– Я не видел, я на дорогу смотрю, когда еду.

– Понятно.

В общем, разговор с водителем ничего нового мне не дал, разве что я убедилась в его непричастности. Я, конечно, обязана была проверить все сама, но мой друг Андрей прав: здесь все чисто. Вел Иван Андреевич себя спокойно, говорил уверенно, лицо открытое, честные глаза… «Скорую» вызвал сразу, раньше Соню никогда не видел, про гостиницу «Приют странника» слыхом не слыхал. Теперь вот пытается помочь девушке, покупает какие-то лекарства, денег дал ее маме на процедуры…

Я поблагодарила водителя и поехала в гостиницу, размышляя по дороге. Все-таки что бы Андрей ни говорил, а эти преступления связаны между собой. Одну горничную убили на работе, другую пытались убить, когда она шла с работы. Соня, Соня… Если бы сейчас она очнулась и начала говорить! Мне очень хотелось поехать к ней в больницу, но я знала, что это ничего не даст. Я, к сожалению, не умею приводить людей в сознание.

В гостиницу я попала, открыв дверь своим магнитиком. Оксана сидела на своем месте, одна из горничных пылесосила палас в холле. Я с деловым видом прошествовала к себе в номер. В коридоре столкнулась с дамой из третьего номера. Она поздоровалась со мной, я ей ответила. А Вера Николаевна права: публика здесь культурная, все друг друга приветствуют. Так что Денис на этом фоне смотрелся не очень… Потому-то мадам Верстакова его и невзлюбила. Как она его назвала? Шизанутый? Ну да, если человек не такой, как все, проще всего приклеить ему ярлык ненормального. При этом еще и себя возвеличить в собственных глазах: ну конечно, я-то вон какая нормальная, с французами «по-ихнему балакаю»!

Я зашла в свой номер, переобулась, разделась, взяла пульт от телевизора и легла на кровать прямо на покрывало. Переключая каналы, я искала что-нибудь интересное. На одном канале шел фильм про милицию: разыскивали преступника, сплошные погони со стрельбой и ранением главного героя. Я смотрела, не вникая в сюжет. Все мысли вертелись вокруг одного. Денис ждал свою подружку, он мылся в душе, он ничего не слышал… Не слышал? А вот мы сейчас это и проверим. Я встала, достала из чемодана шампунь, свое полотенце, мочалку, убедилась, что мой номер закрыт, разделась и пошла в душ. Я стояла под струями горячей воды, намыливала голову, потом терла тело и ловила себя на мысли о том, что не слышу работающего в комнате телевизора, а ведь звук я оставила довольно громкий. Значит, и Денис ничего не слышал, он говорил правду. Горничная зашла в номер, пока он мылся. И не просто зашла, она открыла ключом запертый номер. Вот как мой сейчас. Спрашивается: зачем? Для этого должны быть веские причины. Думай, Таня, думай! Представить себя Денисом я могла, а теперь надо представить себя горничной. Денис сказал, что, когда выбегал из номера, он был заперт и ему пришлось повернуть защелку, чтобы открыть дверь. Так, о чем это говорит? Раз дверь была закрыта, а горничная находилась в номере, причем уже не живая, значит, убийца задушил девушку, вышел и закрыл номер на ключ снаружи. Я вышла из душа, вытерлась полотенцем и обмотала его вокруг тела. Подошла к двери, дернула ручку. Дверь была заперта. Правильно, идя в душ, я автоматически закрыла ее на защелку. Скорее всего, Денис сделал то же самое. Нормальный человек запирается у себя в номере так же, как запирается в своей квартире. Будем исходить из того, что Денис закрыл дверь на защелку, прежде чем пойти в душ. Катя, заходя в номер, открыла дверь снаружи ключом, вошла. Возникает следующий вопрос: она вошла с кем-то или одна, а кто-то потом вошел в номер вслед за ней? Вот на этот вопрос, боюсь, мне будет трудно ответить. Во всяком случае, тот, кто вошел с ней или за ней, и убил ее, затем вышел и снова запер дверь снаружи. Третьего не дано. А кто мог закрыть дверь снаружи? Тот, у кого были ключи от номера. А ключи есть у горничных, администраторов или у тех, кто стащил эти ключи на ресепшн. Отсюда вопрос: а можно ли украсть ключи с ресепшн? Надо проверить. Вот этим я сейчас и займусь. Итак, ставлю перед собой задачу: забрать ключи так, чтобы Оксана этого не заметила.

Я быстро высушила волосы феном, оделась в гостиничный халат. Выглянула в коридор. Потом прошла немного до того места, откуда уже было видно Оксану. Она сидела на своем рабочем месте и что-то писала. Зазвонил телефон. Оксана сняла трубку, несколько секунд поговорила с кем-то и опять начала писать. Буду следить за ней, пока не представится возможность подойти к ресепшн. Я вернулась в комнату и легла на кровать. Придется смотреть телевизор. Я переключала каналы, время от времени вставала и выглядывала в коридор. Оксана по-прежнему сидела на месте, отвечала на звонки или что-то писала. Но вот я услышала какие-то голоса в фойе. Я тихонько прокралась по коридору и прислушалась. Говорила горничная:

– Оксана, я все номера на втором этаже убрала, иди проверь.

– А ты светильники протерла? И плинтусы я просила пройти с «Антипылью».

– Да все я протерла, иди принимай работу.

– Сейчас поднимусь, а ты пока перекуси.

– Я Олю подожду, вместе поедим.

– Да Оля уже в баре. Обедайте, я пошла на второй этаж.

Послышались шаги по деревянной лестнице. Значит, Оксана поднялась наверх. Я подошла к ресепшн. За ним никого не было. Горничные обедали в баре, дверь туда была чуть прикрыта. Я порылась немного в вещах на столе, выдвинула один ящик, другой. О! Вот они, запасные ключи от всех номеров. Вот ключ с номером семь, вот и мой пятый, вот двенадцатый, так, а это какой? «Бар», понятно. Я закрыла ящик. Постояла еще несколько секунд, затем пошла к себе в номер. Эксперимент показал, что любой мог подойти вот так к ресепшн и взять ключ от любого номера. Ну, если он, разумеется, находился в гостинице. Хотя и с улицы зайти постороннему, если очень постараться, можно. Я же зашла один раз. Да… Все-таки круг подозреваемых шире, чем круг работников гостиницы. Есть, есть лазейки, которыми мог воспользоваться убийца. И он воспользовался!

Часов в шесть уставшие горничные ушли домой. Некоторые постояльцы возвращались в свои номера, из-за дверей доносился звук включенного телевизора. Время от времени где-то хлопала дверь, слышались голоса… Я полежала еще немного на кровати, нажимая кнопки пульта управления, потом встала и оделась. По «ящику» все равно ничего интересного нет, пойду пройдусь по улице, заодно и перекушу чего-нибудь. Я вышла из номера и стала его закрывать. В это время к своей двери подошел постоялец из номера четыре. Увидев меня, он сказал:

– Добрый вечер! А это опять я. Меня зовут Глеб. А вас, девушка, как величать?

Честно говоря, знакомиться мне не хотелось. Я в гостиницу работать приехала, а не кавалеров заводить. Но Глеб ждал ответа с таким видом, что, помедлив несколько мгновений, я все же сказала:

– Татьяна.

Я закрыла свою дверь и пошла по коридору, но, дойдя до двери с номером четыре, вынуждена была остановиться. Глеб практически преградил мне дорогу.

– В таком случае, Татьяна, не желаете поужинать? Здесь рядом есть неплохое кафе. Я вас приглашаю.