Чтение онлайн

— Примите у меня зачет!

— Что, прямо сейчас? Только что был урок. На уроке ты руку не подняла. А после урока, извини, у меня уже намечены дела.

— Но я же готовилась! Примите зачет!

— Не сегодня, извини. Дел много, — он захлопнул журнал, сунул его подмышку и пошел совещаться с завучами.

На другой день она встречала его у порога школы, к открытию.

— А сегодня вы примете зачет?

— Сегодня у меня совещание в Гороно, а потом совещание по теплу в исполкоме… Так что — нет.

— А когда? — она стояла и ждала с таким выражением лица, что было ясно: будет ходить и долбить в одну точку столько, сколько понадобится.

— Вот ведь, какая… Настойчивая…, — директор подумал минуту, глядя на нее. — Ну, готовься. В пятницу. У меня в кабинете. В два часа, сразу после уроков.

— Хорошо, — кивнула она. — Я приду.

В пятницу ровно в два часа дня в дверь кабинета директора раздался стук:

— Можно? Я на зачет!

Он поднял голову от бумаг, в которых закопался по уши, посмотрел непомняще.

— А-а-а… Да-да. Зачет. Сходи-ка за вашим журналом, скажи, что директору на зачет. Скажи, сейчас же и отдадим.

Через пять минут журнал лежал на его столе.

— Та-а-ак, — открыл он нужную страницу. — Значит, говоришь, учила? Готовилась, говоришь?

— Да! — подняла она нос кверху. — Я готовилась!

— Ну, что ж…, — он поставил жирную «пятерку», зачеркнув «четверку» и написав сбоку, что исправленному можно верить. А потом закрыл журнал, протянул его ученице, стоящей перед столом.

— Все. Можешь отнести…

— Как это?

— Ну, ты же готовилась? Ты же считаешь, что знаешь на «пятерку»? Что «четверка» тебе — незаслуженно? А я тебе доверяю. И если так, то зачем нам тратить время и нервы?

— …Я же готовилась! Я ночью читала! — краска бросилась в щеки, заблестели предательской слезой глаза.

— Я верю. Поэтому, смотри, поставил тебе твою «пятерку». Ты же этого от меня хотела? Все. Можешь идти.

— Вы издеваетесь?

— Нисколько. Ты учила. Я тебе верю. Оценка, которую ты из меня выжимаешь, поставлена. Какие еще могут быть вопросы?

Она еще с минуту постояла перед его столом, но директор уже опустил голову к бумагам, на которых требовалось вывести подпись и пришлепнуть печать: та еще работа, требующая сосредоточенности. Повернулась, медленно вышла, аккуратно прикрыв дверь.

Больше до конца года индивидуальных зачетов она не требовала.

За год по истории у нее красовалась «четверка».

— …И что нам теперь делать?

— Что делать, что делать, — хмыкнул директор школы. — А зачем вы его брали в девятый класс?

— Ну, как же… Он же сын председателя исполкома…

— Ну, и что? Оценки какие? Поведение какое? Что, решить не могли? Теперь все равно придется принимать решение… Но уже другое… Он экзамены сдаст? Сумеет?

— Нет. Вы знаете, он же совсем не учится. Он привык, знаете… И так с детства. Когда еще маленьким был, в пятом классе, что ли, знаете, что придумал? Прыгнул с решетки раздевалки на плечи уборщицы. Темно было, уже вечер, а он — раз на плечи… Она уволилась.

— А он?

— А что мы можем? Поставили его на педсовет, а он там смеется: я, говорит, в семье самый дурной. Ну, и ведет себя соответственно… Даже сейчас. Здоровенный вырос…

Директор школы и завучи сидели в его маленьком кабинете на первом этаже и обсуждали успеваемость в старших классах.

— Ну, и что вы ко мне пришли? Не учится — гнать надо! Вон, Закон под стеклом лежит, — мотнул он головой.

— …А может, вы все-таки позвоните? Вы же с ним знакомы по работе… Надо же предупредить…

— Н-да? Ну, и что я ему скажу? Ладно-ладно… Сидите, слушайте…

Директор поднял трубку телефона, вздохнул и набрал прямой номер председателя исполкома.

— Алло?

— Здравствуйте, это директор школы…

— Что, снова по отоплению? — тут же завелся «хозяин района».

— Нет-нет… Тут другое дело… Личное. Я о вашем сыне. По оценкам выходит, он у вас со правкой выйдет…

— Не говорите мне этого! Я не хотел его в школу пихать — жена настояла. Так ей и звоните. Я в это дело лезть не буду. Все. Разговор окончен.

В трубке зазвучали короткие гудки.

— Ну, что? Слышали? В общем, давайте мне еще списки, кто на грани, будем с ними говорить. А с этим больше не работаем — поздно. Бесполезно. Да, и не нужно уже никому это… Сами слышали…

— …И — что теперь? — осторожно переспросила завуч, курировавшая старшие классы.

— Как, что? По Закону. Сколько у него двоек выходит?

— Пять, — тихо ответила завуч.

— Открываем закон, читаем. Что там положено ученику, не справившемуся с программой и не допущенному до экзаменов?

— Справка…, — еще тише ответила она.

— Вот и готовьте… Справку. По всей форме.

— Но все же… Он же сын…

— Вы не поняли? Готовьте материалы для справки. Что там надо, по закону и по инструкции. Провести беседу? Сейчас проведу. Педсовет собрать и решение принять? Готовьте педсовет. С родителями поговорить? Вон, поговорил уже… Что еще? Выпускаем со справкой. Все. Решено.

На следующее утро в телефонной трубке раздался голос начальника Гороно:

— Вы там совсем с ума все посходили? Вы понимаете, что делаете?

— А что случилось?

— Это правда, что вы хотите выпустить со справкой сына председателя исполкома?

— Интересно… Кстати, а откуда у вас информация? Не сдадите своих агентов?

— Вы еще и смеетесь?

— Какой там смех? Вечером разбираю дело, а утром вы уже в курсе. И не с моих слов… Кого вы там еще слушаете, интересно мне…

— У нас есть информация. Да. Но это — не ваше дело. Скажите, вы, правда, решили…

— Правда, правда. И не решил, а так написано в законе.

— Вы понимаете все последствия? Вам не станут помогать…

— А кто мне помогал-то? Хоть бы то, что положено, делали… А помощь мне не нужна. Жаль, просто жаль, что вы не говорите, откуда у вас информация…

Короткие гудки в трубке опять сообщили, что на том конце сети терпение у начальства кончилось.

За четырнадцать лет работы школы впервые ученик был выпущен со справкой. Никаких санкций, которых ждало с нетерпением Гороно, не последовало.