Чтение онлайн

Повсюду в развитом мире растут, как грибы, антииммиграционные движения. В первом туре президентских выборов во Франции в 1995 г. крайне правый кандидат Жан-Мари Ле Пэн получил 22% голосов работников физического труда, сильную поддержку в богатых областях и 15% всех голосов, выступая с требованием изгнать из Франции три миллиона иммигрантов (32) .

Назревают массовые перемещения людей. Их, вероятно, нельзя остановить, но можно было бы сдержать, если бы американцы согласились принять ряд мер, которые они теперь отказываются принять: ввести национальное удостоверение личности со строгими штрафами для каждого, кто нанимает человека без этого удостоверения; проводить частые выборочные проверки удостоверений личности, чтобы установить, что человек находится в стране легально; быстро депортировать каждого, не имеющего необходимого удостоверения. Удостоверения личности можно было бы регулярно проверять на контрольных пунктах, какие у нас теперь есть в аэропортах и на других видах транспорта. На автомобильных дорогах некоторые из-постов, где взимается пошлина, можно было бы использовать для выборочной проверки удостоверений личности. Наконец, на таких границах, как граница между Мексикой и Соединенными Штатами, можно было бы построить проволочные ограды с током высокого напряжения. Без такой политики тех, кто хочет мигрировать, нельзя остановить.

Но в действительности взрывчатая часть вулкана, разогреваемого демографией, заключается в старении мирового населения. Возникает новый класс людей. Впервые в истории наши общества будут иметь очень большую группу экономически пассивных пожилых людей, зажиточных избирателей, требующих дорогостоящего социального обслуживания, такого, как медицинское, и получающих большую часть своего дохода от правительства. Они отягощают государство всеобщего благосостояния, подрывают государственные финансы и угрожают инвестициям, которые все общества должны делать ради своего будущего.

В 1900 г. 4% американского населения было старше шестидесяти пяти лет. Теперь люди старше шестидесяти пяти лет составляют 13% населения (33) . После 2013 г. число престарелых в Америке будет очень быстро расти, поскольку поколение так называемого «бэби-бума», начавшегося в 1947 г., достигнет шестидесяти пяти лет и начнет уходить на пенсию. Если в настоящее время на каждую выплачиваемую пенсию приходится 4,5 работающих, то в 2030г. будет только 1,7 работающих, с которых можно будет брать налоги для оплаты одной пенсии (34) .

Во многих богатых и бедных странах процент населения старше шестидесяти пяти лет к 2025 г. удвоится (35) . В Японии в 2025 г., как предполагается, пожилые будут составлять 26% населения. В Соединенных Штатах трудно предсказать, какую долю населения составят престарелые, поскольку она сильно зависит от численности предполагаемой иммиграции – источника молодых людей, – но пожилых будет не меньше 20% населения (36) .

Соединенным Штатам грозит явление, которое можно было бы назвать «кошмаром дважды по сорок». В среднем люди старше шестидесяти пяти лет получают чуть больше 40% своего дохода от государства (точнее, 41%) (37) . И чуть меньше 40% престарелых (точнее, 38%) получают не менее 80% своего дохода от государства. (При этом шестьдесят два процента получают не менее 50%) Заметим для сравнения, что лишь 35% имеют доходы в виде частных пенсий (38) .

Это огромное перераспределение ресурсов превратило престарелых в избирателей, заинтересованных в одном вопросе (увеличит или уменьшит правительство их пенсии и медицинские льготы). В демократиях такие избиратели, заинтересованные в одном вопросе, оказывают непропорциональное влияние на политический процесс, поскольку их голоса не раскалываются из-за расхождения интересов в других вопросах.

Нужды и требования престарелых уже потрясли до основания государство всеобщего благосостояния, практически его | разорив. Если прибавить к платежам престарелым выплату I процентов по национальному долгу, имея в виду, что нынешние бюджетные дефициты возникают от нашего нежелания оплакивать нынешние расходы на престарелых, то видно, что эти; платежи и проценты поглощают государственный бюджет. Спроектируйте эти цифры в будущее, и вы увидите, что правительство просто разоряется. Обнаружится, что оно обещало престарелым больше, чем может собрать в виде налогов с работающих.

В наши дни государственное вспомоществование и выплаты процентов (в последние годы накопившиеся главным образом из-за платежей престарелым) отнимают 60% всех поступлений налогов. (Если исключить проценты по национальному долгу, то половина федерального бюджета идет престарелым (39) ) Если не изменятся нынешние законы, то к 2003 г. на это уйдет 75%, а к 2013 г. – 100% (40) . В Западной Европе нынешние программы для престарелых потребуют к 2030 г. 50% ВВП. В Восточной Европе дела обстоят еще хуже, поскольку коммунисты дали престарелым еще более щедрые обещания. Польша отдает своим престарелым большую часть ВВП, чем любая другая страна в мире (21%) (41) .

Чтобы удовлетворить престарелых, в государственных бюджетах сокращается все остальное. Если оставить в стороне пожилых, то расходы на внутренние социально-экономические нужды в Соединенных Штатах упали за последние двадцать лет с 10 до 7% ВВП (42) . В Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), которая представляет собой ассоциацию развитых стран, общие социальные расходы на людей старше шестидесяти пяти лет в расчете на одного человека в пять раз превосходят расходы на людей от пятнадцати до шестидесяти четырех лет (43) . Что еще более важно, расходы на престарелых истощают государственные бюджетные инвестиции в инфраструктуру, образование и научные исследования и разработки, упавшие за двадцать лет с 24 до 15% федерального бюджета (44) .

Расходы на престарелых – это не вопрос о справедливости или о лишениях. В 1970 г. процент престарелых, живших в бедности, был выше, чем процент бедных в любой другой части населения. Теперь среди престарелых меньше бедных людей, чем в любой другой группе населения. Для многих в Соединенных Штатах уход на пенсию в действительности означает повышение реального уровня жизни. Сбережения не работающих возрастают больше, чем убывают сбережения работающих (45) .

Учитывая величину семьи, прирост капитала, налоги штатов и федеральные налоги, не денежные льготы, такие, как медицинское страхование и школьные завтраки, а также вмененные прибыли на акционерный капитал, заключенный в жилищах, где проживают собственники, престарелые имеют доход на человека, поразительным образом превосходящий на 67% доход на душу населения в целом (46) . Если рассматривать только денежный доход, то в 60-е гг. средний семидесятилетний человек тратил лишь 60% по сравнению с тридцатилетним. Сейчас этот семидесятилетний тратит на 20% больше (47) . Одни только государственные расходы на престарелых дают им доход на человека, составляющий 60% среднего американского (48) . В Германии и Франции перечисления престарелым доставляют им доходы, равные 80 процентам средних (49) .

Престарелые также намного богаче не престарелых (50) . Люди от шестидесяти пяти до семидесяти пяти лет имеют 222 000 долларов чистых активов, против 66 000 долларов у людей от тридцати пяти лет до сорока четырех (51) .

Конечно, престарелые не хотят сокращения своих льгот. Альтернатива состоит в повышении налогов, но и это очень непривлекательный выбор. Нынешний 15-процентный налог на социальное обеспечение пришлось бы довести к 2029 г. до 40%, чтобы предоставить обещанные льготы (52) . В дальнейшем, при сохранении существующих законов и при пессимистической точке зрения на расходы по медицинскому обслуживанию престарелых, можно предвидеть возрастание этого налога до 94% (53) . Так называемая бухгалтерия поколений приводит к весьма тревожным предсказаниям будущих процентов налогообложения. Налоговая система рушится.

В течение последних двадцати пяти лет многие из наших программ пособий неявно оплачивались за счет сокращения расходов на оборону, начиная с их максимальной величины во время вьетнамской войны. Но даже после окончания «холодной войны» и при готовности сокращать военный бюджет (между тем как новое республиканское большинство в Конгрессе США заявляет о своем нежелании дальше его сокращать) для такого перемещения затрат остается мало возможностей. Расходы на оборону упали теперь ниже 4% ВВП, и если бы даже Америка готова была довести их до нуля, то час истины для государства всеобщего благосостояния был бы лишь отсрочен на несколько лет.