Чтение онлайн

Он нашелся не сразу. Люди пробовали использовать в качестве универсального товара для обмена и обработанные камни, и слоновую кость, и меха. В конце концов остановились на драгоценных металлах – золоте и серебре. Они стали мерилом всего – роскоши, власти, военной силы, процветания появившихся к тому времени государств. Тогда золотые монеты и слитки еще не были тем, чем являются деньги теперь. Но не случайно в опере, поставленной по мотивам бессмертного «Фауста» Гете, соседствуют строки «Сатана там правит бал» и «Люди гибнут за металл». Нет нужды напоминать обо всех трагедиях, испытанных человечеством в борьбе за злато. Они хорошо известны. Однако по силе дьявольского воздействия на общество золоту было далеко до современных денег и ценных бумаг. Оно было хоть и специфическим, но товаром. Нет, этот товар не удовлетворял первоочередных потребностей организма. Но в качестве материала для изготовления украшений и других предметов роскоши был весьма популярен. Кроме того, сама природа редких драгоценных металлов ограничивала наращивание их добычи и интенсификацию обращения. Тем временем количество товаров росло гораздо стремительнее, чем увеличение объемов золота, необходимого для обслуживания товарооборота. Это создавало серьезные проблемы для тех, кто обладал запасами желтого металла. Но выход из положения был найден.

Отыскался он, как и многое другое, в Китае, на родине бумаги, где в 812 году нашей эры появились бумажные деньги. Европа отреагировала на новшество, как обычно, с опозданием почти в тысячу лет. Первый в мире массовый выпуск банкнот был осуществлен в Стокгольме в 1661 году, а Россия выпустила ассигнации спустя еще столетие – при Екатерине II, в 1769 году. Вряд ли кто-то мог предположить тогда, какую трагическую роль сыграют бумажные деньги в истории человечества. Тем более никто не мог представить, что извечная российская консервативность на сей раз на целый век задержала проникновение в страну заразы, именуемой мировой финансовой системой. Еще большее отставание наблюдалось у нас в развитии капиталистического способа производства, интересы которого и должны были обслуживать новые средства платежа. Впрочем, пройдет пара столетий, и эти самые «обслуживающие средства» докажут, что они в силах не только управлять производством, но и уничтожить его.

Обладатели денег и власти очень скоро осознали, что банкноты и другие ценные бумаги предоставляют им принципиально новые возможности. Теперь средства платежа не нужно добывать изнурительным трудом на золотых копях: достаточно включить печатный станок – и денег будет сколько пожелаешь. Первоначально те, кто имел такую возможность, еще сдерживали свои аппетиты, опасаясь дестабилизации экономики, инфляции, необходимости дефляции и пр. Вплоть до середины XX века государства брали на себя обязательства по золотому паритету своей валюты. Объем денежной массы должен был оставаться сбалансированным с золотым запасом государства. Ни один дополнительный рубль не мог быть отпечатан, если под его обеспечение не добыто определенное количество золота. Какое? Это указывалось на купюре.

Но к середине XX века большинство стран отказалось от золотого паритета. Теперь должен был обеспечиваться баланс товарно-денежной массы. То есть, чтобы запустить в обращение определенное количество новых банкнот, необходимо было выпустить товары стоимостью, равной дополнительной денежной эмиссии. Легко ли это проконтролировать? Конечно, нет. Контроль количества выпускаемой денежной массы стал, по сути, делом совести владельцев печатного станка (например, в США это Федеральная резервная система). Долго ли удерживались финансовые магнаты от соблазна выпустить ничем не обеспеченные денежные купюры? История показала, что нет. И международная обстановка способствовала этому. Вторая мировая, а затем череда бесконечных локальных войн требовали огромных расходов, не связанных с удовлетворением потребностей людей. Потом наступил период безумной гонки вооружений, не знавшей иных пределов, кроме аппетитов военно-промышленных комплексов. И опять колоссальные расходы, не связанные с жизнеобеспечением граждан. Но кто будет платить за бомбы и подводные лодки, ненужные обыкновенным людям в повседневной жизни? Разумеется, госбюджеты. А кто принимает решения о выделении средств? Все та же мировая властная элита, которая стала еще и финансовой и которая сама организовывала гонку вооружений – процесс практически бесконечный.

Итак, надо было платить за гонку вооружений, обеспечивать поступления в бюджет, оплачивать непроизводительный труд миллионов работников, не связанный с удовлетворением жизненных потребностей людей. Где найти деньги? Нет ничего проще: взять в долг, а для обеспечения и погашения кредитов включить печатный станок. Поскольку и внутренние, и внешние долги даже ведущих капиталистических стран росли в геометрической прогрессии, печатный станок включался все чаще. Никого уже не пугали инфляция, неплатежи и полные дефолты. Никого не пугал и неизбежный при таком подходе системный кризис, свидетелями и участниками которого мы сегодня являемся и окончания которого не предвидится, несмотря на обнадеживающие заявления А. Кудрина. Ведь правящая элита осознала, что деньги обеспечивают власть над миром, а власть – новые деньги. Заработала новая формула денежного обмена: «власть – деньги – еще большая власть» (уже без товара).

Раздувшаяся до непомерных масштабов финансовая экономика ушла в отрыв от реальной, физической экономики, производящей товары для удовлетворения нормальных жизненных потребностей человека: пищу, одежду, жилье, медикаменты, транспорт и т. п. Зачем тратить энергию и усилия на создание материальных ценностей, когда можно приумножать богатство и власть, занимаясь только одним – всемирной игрой в бумажки, называемые деньгами, акциями, государственными казначейскими обязательствами и прочей макулатурой? В начале XX века Ленин утверждал, что придет время, когда из золота будут строить общественные уборные (видимо, подразумевалось, что бумажные деньги станут использоваться в качестве обоев для подобных учреждений). Пока не получилось. Практика показала, что путь, нащупанный нынешними властителями мира, гораздо эффективнее.

В самом деле, можно не производить ничего полезного и безраздельно властвовать над теми, кто создает общественные блага. На заре человечества власть добывалась в сражениях, ее добивался самый сильный и отважный. Затем у потомков героев появился еще один рычаг управления большинством – собственность, богатство, добытое их предками, возможность собирать оброки и барщину за право работать на земле, принадлежащей им «по праву», нанимать наемных работников и повелевать ими. Все это было хорошо, но до поры до времени. Та первоначальная собственность, а вместе с ней и власть, имела естественные пределы. Можно было иметь 200 тысяч крепостных крестьян, подобно графу Шереметеву, или 40 тысяч наемных работников, как на заводах Форда. Можно было забить несколько амбаров оброчной пшеницей или засыпать в хранилища сотни тонн картофеля. Но зачем? Что делать с таким количеством материальных продуктов? Все не проешь, не продашь, да и сгниет, в конце концов. Немало хлопот и с наемными работниками. И вообще, пусть их хоть десятки тысяч, но повелевать хотелось миллионами, всем миром!

Вот тут и приходит на помощь финансовый капитал: денег может быть безгранично много. Уже сегодня журнал «Форбс» публикует огромные списки долларовых миллиардеров, которые включают и наших соотечественников. Им остается заботиться только о том, чтобы в деньгах всегда была потребность, чтобы спросом пользовалась именно та валюта, которой они располагают, и чтобы она не слишком обесценивалась.

Можно гипотетически представить, что человечество вмиг отказывается от денег, от финансовой экономики и находит другой способ обеспечения товарооборота. Настает конец богатству и власти нынешних хозяев мира.

Вы скажете, это невероятно. Почему же? У Советского Союза был такой опыт – опыт выхода из-под власти «денежного мешка», отделения от мировой финансовой системы и внедрения принципиально новой системы распределения товаров, необходимых для обеспечения нормальной жизнедеятельности. И первый этап эксперимента удался. Мало того, при жизни Сталина данный опыт становился все более притягательным для других народов. Вот что более всего, а отнюдь не советские ядерные бомбы и межконтинентальные баллистические ракеты, пугало мировую элиту. Угроза нависла над самой основой их, по сути дела, преступной власти. А за это следовало сражаться насмерть. Не завершилась еще Вторая мировая война, а бывшие союзники со всех сторон обрушились на главных «виновников» Победы – на Советский Союз. Тут можно вспомнить и бесконечные демарши Трумэна, и фултоновскую речь Черчилля, и программу Даллеса по развалу СССР и многое другое.

Убедившись, что в открытом силовом столкновении Советский Союз не победить, лидеры западного мира решили прибегнуть к более изощренным и соответствующим времени методам – к информационно-психологической войне. Почему за полвека им удалось достичь своих целей и почему мы оказались не готовы к такому повороту? Речь об этом пойдет в следующей главе. А пока приходится признать: мировая финансовая система продлила свое существование, она же привела мир к системному кризису, который сам собой не прекратится.

К каким ухищрениям следует прибегать, чтобы люди не переставали нуждаться в деньгах, даже удовлетворив свои основные потребности? Во-первых, там, где это возможно, надо создать дефицит, а соответственно, и рост цен. Во-вторых, нужно лишить людей материальной основы, необходимой для удовлетворения главных жизненных интересов: ограничить доступ народа к первостепенным природным ресурсам – земле, воде, а со временем, если удастся, и воздуху, сделать недоступным жилище. Нужно, чтобы за все эти дары природы люди платили деньги, получить которые можно, только идя в услужение к новоявленным хозяевам мира – представителям финансового капитала.