Чтение онлайн

Подыхай молча

Когда умер этот католик из Чикаго, кардинал Бернардин (Джозеф Луис Бернардин (1928–1996) — американский кардинал, в 1993 г. обвиненный в растлении малолетнего), его хвалили за то, что достойно принял смерть. Простите, но разве не каждый должен так поступать? Достойно принимать смерть? В чем дело? Говорите, что многие НЕ ДОСТОЙНО принимают смерть? Ясно. Значит, теперь мы судим поступки ближнего по тому, поступают ли так другие? Великолепно.

А по-моему, не стоит хвалить человека, когда он просто исполняет, что должен, пусть даже все вокруг отлынивают. Если хотите, порицайте отлынщиков, но не хвалите исполнительных.

Здесь нужно отмечать только один из вариантов поведения, но не оба сразу.

Точные сведения

Знаете белые пунктирные линии, разделяющие полосы движения на дороге? Пробовали когда-нибудь их считать? Если да, то вы узнали, что таких полосок приходится по сто на каждую милю. Это точно. Каждый отрезок отстоит от соседнего на сотую часть мили. Пересчитайте сами. Сосчитайте, сколько полосок приходится на десятую часть мили: их должно быть десять. Но, считая полоски, не забывайте поглядывать на ту здоровенную фуру, вставшую впереди поперек дороги.

ПОРА ХАВАТЬ

— Привет, я — Феррис Бандерхед, очередная надоедливая кинозвезда, которая уговаривает людей помочь той или другой благотворительной затее, чтобы показать, что меня заботят чужие беды и повысить собственную популярность. И разумеется, чтобы смягчить муки совести от того, что я имею гораздо больше, чем заслуживаю. Но хватит обо мне. Апрель — национальный месяц голодающих. У нас в Беверли-Хиллз пройдет ежегодный Банкет голодающих и праздничный вечер под названием «Hors d’oeuvres (Закуски (фр.) для Эфиопии». Делайте пожертвования прямо сегодня и помогите нам по всему миру кормить людей, которые определенно сумеют распорядиться приличными hors d’oeuvre. Помните: чем скорее мы победим голод, тем скорее приступим к борьбе с расстройствами желудка. Спасибо. Это Феррис Бандерхед, и я напоминаю вам: не пропустите мой новый шпионский фильм «Носопыркины бумаги».

Клиника Маннгейма: звоните, не откладывая

— Я доктор Маннгейм из реабилитационного центра Маннгейма. Меня часто спрашивают: «Как понять, что кто-то из близких нуждается в лечении от алкогольной или наркотической зависимости?» И я отвечаю: «Если человек лежит голым в углу, в луже собственных нечистот, то, возможно, пора задуматься о консультации специалиста». Звоните нам не откладывая: мы приедем и заберем больного. Но пока мы к вам добираемся… пожалуйста, отмойте его от какашек».

Дядя Блитцен

У дяди Блитцена были расстройства. Однажды в детстве он зашел за кулисы во время концерта, и там его приласкал какойто альтист. Из-за этого дядя Блитцен до конца своих дней испытывал болезненный страх перед струнными инструментами. Он был в числе девяти сотен жертв массового убийства в Джонстауне (Массовое самоубийство (по некоторым версиям — убийство) в Джонстауне — гибель 918 членов секты «Храм народов» 18 ноября 1978 г. в Джонстауне, Гайана. Глава секты Джим Джонс приказал своим последователям покончить с собой, выпив отравленный цианидом фруктовый напиток.), но выбросил свой «Инвайт» и только притворился мертвым. Когда остальные перестали шевелиться, дядя встал и ограбил трупы. Потом он осел в Стокгольме, где стал городским негодяем. Спустя несколько лет он вынырнул в Англии в образе самозваного епископа и мотался по Мидленду с шайкой продувных алтарников, насильно причащая отпавших от церкви католиков.

Он погиб во время урагана «Шломо» перед входом в секс-шоп для взрослых: вывеска оборвалась, и дядю убило огромным неоновым членом.

Дядя Пиноккио

У дяди Пиноккио было двадцать три явно выраженные личности; увы, все неприятные. Он верил, что мультики о поросенке Порки рассказывают о реальных событиях, и однажды заколол свою собаку японским церемониальным кинжалом, повздорив с ней из-за ягнячьей кости. Дядя Пиноккио все время ходил в костюметройке. Жилета там не было, просто пиджак был разорван на две половины. Дядя то и дело менял работы: среди прочего он успел побыть продавцом воздушных шариков, фрилансером дерзости и карачкоходцем. Под конец он поселился в собственном подвале, где тронулся умом, пытаясь изобрести ректальную гармошку. Тогда родные привязали его к липе на заднем дворе и кормили из рогатки. Через шесть лет его отвязали на день рождения Муссолини, и он немедленно женился на пассивно-агрессивной библиотекарше, которая впоследствии и забила его насмерть стойкой для словарей.

Дядя Шадрак

Дядя Шадрак считал себя особенным, потому что одно яичко у него было в форме бразильского ореха, а другое в форме кешью. Он любил подбегать к женщинам с криком: «А вот кому ореховой смеси?» Мне он рассказывал, что в молодости был изрядным жеребцом и однажды так мощно пялил девицу, что от нее поотлетали все веснушки. Увы, женился дядя неудачно. Его жена Хлорина выглядела так, будто ее нашли в помойке за центром клонирования. ПМС у нее был такой жестокий, что на заднем дворе пришлось построить американские горки для перепадов ее настроения. Девочкой она однажды отправилась поглазеть на гей-парад, и ее переехала карнавальная платформа, полная лесбиянок; в конце концов ее нашли мертвой в армейских казармах: проглотила слишком много несвежей спермы. Дядю Шадрака убило током от кардиостимулятора, купленного в комиссионке.

Дядя Шемп

Дядя Шемп был до оторопи непримечательным человеком. У него не просматривалось никакого образа жизни, а единственным достижением было пожизненное членство в сообществе простых людей. Он поздно начал, упорно трудился и, наконец, ногтями проскребся в задние ряды. Иногда у него случались проблески посредственности, но очень скоро он возвращался в свое обычное состояние полного ничтожества. Дядя Шемп был человеком без воспоминаний. Он не страдал амнезией, а просто ему нечего было помнить. Как он сам говорил: «Ничего особенного со мной никогда не происходило». По этой причине он носил медицинский браслет с надписью

«Пожалуйста, дайте умереть». Единственным удовольствием дяди было его хобби — выискивать детские игрушки в обломках разбившихся самолетов. Он скончался в семьдесят пять лет от травмы головы, которую получил, слишком бурно радуясь опорожнению кишечника.

Онкоприколы: парни, девчонки и рак

ЖЕНЩИНЫ: ОВОЩНОЙ ОТДЕЛ

МЭЙ: Чего расскажу: Рути Гарик вчера располосовали. У нее была опухоль размером с грейпфрут.

АГНЕС: О, это больше, чем была у Эстель Милли. У той была опухоль с пупочный апельсин.

ПОЛА: Да, но крупный пупочный апельсин может быть примерно с мелкий грейпфрут.

КЕЙТ: Точно. Особенно если грейпфрут с Индиан-Ривер. Я их не люблю. Кислые.

ПОЛА: Я тоже.

МЭЙ: Послушайте, девочки, у нее была не мелкая индианриверская опухоль. Врач сказал, эта гадость была почти с канталуп размером. Говорит, не вырежи он ее еще день-другой, так она стала бы с кассабу.

АГНЕС: У Эрлины Миллер была опухоль размером с кассабу. А ее сестра вообще уверяла, что почти с мускатную дыню.

ПОЛА: Ну, я про раки не знаю, но когда моя тетя Руби померла, у нее печень была с большой арбуз. Где-то даже фотка валяется.

КЕЙТ: Серьезно? А знаешь, говорят, что после того, как умрешь, печень еще сколько-то будет расти.

ПОЛА: Ну, я думаю, у тети Руби она уже доросла до предела. В смысле — куда уж больше арбуза-то?

КЕЙТ: Пляжный мяч.

МЭЙ: Кейт, пляжный мяч несъедобный!

КЕЙТ: А надо съедобное? Будет вам съедобное. Вот погодите, послушайте. Десять лет назад моей сестре Майре удалили желчный пузырь, так в нем нашли двадцать камней. И каждый из них был размером — и формой — с какую-нибудь еду: с изюминку, с горошину, с каперс, с вино градину, с редиску, с оливку, с лук-севок, с арбузный кубик, с фундук, с помадку, с брюссельскую капустку, с черешню, с кумкват, с корнишон, с грецкий орех, с небольшую вареную картофелину, с коктейльную колбаску, с фрикадельку, с фасолину и с карликовую тыкву.