Чтение онлайн

– Какой? – с ленцой поинтересовался тот, не соизволив даже подняться.

– Томатный. Тебе сейчас нужно пить все красное, чтобы кровь восстанавливалась. А то бледный как моль.

– Сам такой… А сок не хочу. С детства томатный не перевариваю. А сейчас и подавно – он мне кровь напоминает.

– Ну и ладно. Мне больше достанется. Тут вот тебе еще девчонки собрали немного всяких вкусностей. Ты для них герой – покруче Джеймса Бонда.

– А тебе и завидно? – съехидничал Пашка, встрепенувшись при упоминании девчонок. Хотя чего-чего, а на отсутствие внимания со стороны противоположного пола он не жаловался. Одна медсестричка – Светлана – с выдающимися достоинствами минимум пятого размера чего стоила. Уж такая любого с того света вытащит.

– Вот еще! – добродушно отмахнулся Сашка Смирнов, чьи отношения с то ли бывшим, то ли уже опять приятелем как-то опять перешли в дружеское русло. Все же передряга их сплотила. – Мне моя доля дамского внимания тоже досталась. Там остальные все порывались к тебе прийти, но доктор не разрешил всем кагалом вваливаться. Ты тут как?

– Да как-как… Вчера только в себя пришел. Что было – толком и не помню. После того, как Степаныч в окно сиганул – все как в тумане, - рассеянно почесал висок Пашка.

– Э как тебя шибануло! Что, и гранату не помнишь?

– Как тут забудешь? Помню. Помню даже, как у тебя зубы стучали от страха, - хрипло рассмеялся Пашка и закашлялся.

– Не-э-э. Вот это точно из разряда «показалось». А еще что новенького?

– Да что тут новенького… - пожал плечами раненный. – Вон, сегодня днем пацана выписали. Да ты его должен был видеть – высокий такой, лохматый с прыщами…

– А! – припоминал такого Сашка, хотя имени его не мог вспомнить.
– Ну и что там с ним?

– Да с отравлением поступил. Медсестры ему марганцовки набадяжили – вот это человек-фонтан был. Блевал дальше, чем видел. Знаешь, как говорят: если запиваешь шпроты молоком, немытую клубнику можно есть смело. Короче, оклемался быстро. Желудок прочистили и отпустили на все четыре стороны. Тут с желудочными инфекциями – полсанчасти. Как еще карантин не устроили даже и не знаю.

– Да уж, я смотрю, ты тут уже все знаешь… А у нас все по-старому. Мне, правда, от Пал Степаныча досталось на орехи – всю оставшуюся неделю я вечно дежурный. А так нормально.

– Что, старик зверствовал? – посочувствовал Пашка.
– Из-за стрельбы?

– Ну а ты как думаешь? Не, я с ним не спорю, я протупил конкретно. Не знаю, что на меня нашло…

Сашка пробежался ладонью по голове, взъерошив волосы.

– А эти тетки, что в машине были, они что говорят?

– Да в том-то и дело, что ничего толком и не говорят. Мол, приехали какие-то, перестреляли мужиков и стариков, а всех баб молодых согнали в топик. Кто это был – они не знают. А ты знаешь, у меня такое ощущение, что я одного из них видел где-то.

– Где? – встрепенулся Пашка.

– Да вот и не помню. Может, это дежа вю, но вот ничего не могу с собой поделать, мне кажется, что отец знал того мужика, что девчонку пристрелил на улице. – Сашка почесал щеку.

– А связаться с батей никак?

– Да в принципе можно, к тому же давненько я с отцом не разговаривал, но я очень сомневаюсь, что из-за такого пустяка командир даст добро на связь.

– Ну, как говорил товарищ Берия – попытка не пытка.

– Ты откуда таких умностей набрался? – изумился Сашка, потому как за приятелем тяги к изучению истории выше необходимого программой обучения минимума, раньше как-то не наблюдалось.

– Да вот… Попросил, чтобы мне из библиотеки какую-нить книженцию притащили. Вот – притащили. – Продемонстрировал обложку с изображенным на ней очкастым приспешником «кровавого деспота» и «палача народов».
– Читаю. А что тут еще делать?

– Лучше б изучал тактику и стратегию какую-нить, чем про всяких уродов читаешь.

– Ха! Между прочим, с этим дядькой не все так однозначно! – хмыкнул Пашка. – Оказывается, что он был весьма толковым управленцем. Менеджером, если по-современному. В Грузии в конце двадцатых годов, куда был назначен на пост… не помню, как называется, ну, короче, был он в Грузии самым главным. Так вот он практически поднял там сельское хозяйство, - продолжал разглагольствовать Пашка, еще больше удивляя Смирнова, который скептически скривился и, хмыкнув, спросил:

– И как он его поднимал? На картошку ездил?

– Темнота! – постучал пальцем себе по лобешнику раненный. – Грамотно задачи ставил и контролировал их исполнение. Вот, например….

Пашка принялся было листать книгу, выискивая нужный параграф, но Смирнов примирительно поднял руки:

– Ладно. Верю, что либерасты нынешние соврут – не дорого возьмут. Только не грузи меня.

– Да я и не пытался. Просто реально интересно.

– А! Прикинь, чуть не забыл! Нам сегодня завскладом форму выдал.

– Наконец-то! Классная?

– Ага, - хмыкнул Саня. – Закачаешься. Можно сказать артефакт.

– В смысле?

– В прямом. Она древнее, чем мамонты.

– Не понял… - Пашка не мог понять, шутит приятель или говорит всерьез.

– Вот когда кирзачи и галифе оденешь - поймешь

В коридоре раздались голоса, а после и вовсе старенькая обшарпанная дверь скрипнула, и на пороге появился местный врач с медсестрой. Он как раз ей что-то рассказывал, но Сашка, еще мысленно посмеивающийся над приятелем, внезапно обретшим тягу к истории, уловил только окончание:

– Он мне говорит: а можно как-то взять кровь, не прокалывая кожу и вену... Можно, говорю, прямым ударом в нос.

– А он что? – переспросила медсестра, которая еще две недели назад являлась однокурсницей парней. Та самая, с выдающимися достоинствами, от которых было сложно оторвать взгляд мужчине-приверженцу традиционных предпочтений в межполовых отношениях.

– Он отказался. К моему глубочайшему сожалению. Согласился на традиционный метод. Так что главное – дать человеку выбор. Ну что у вас тут, хлопцы?

– Все отлично! – расплылся в улыбке Пашка, уставившись немигающим взглядом на Светлану.

Док усмехнулся и, попросив Сашку подвинуться, присел рядом с больным на край кровати, проверяя повязку.

– Как самочувствие? Качает? Слабость? Головокружение? Аппетит как?

– Да нормально все, в принципе. Есть как-то и не хочется, - признался Пашка, пока Светлана измеряла ему давление, пристально гипнотизируя стрелочку тонометра.

– Не хочешь – не ешь. Организм сам разберется, когда у него освободятся ресурсы для пищеварения.