Чтение онлайн

Начальник достал из нагрудного кармана сложенную вдвое фотографию и дрожащими слабеющими пальцами развернул ее. Со старомодной напечатанной фотокарточки, почти ставшей архаизмом в цифровую эпоху, на повстанца смотрели трое: красивая темноволосая женщина в легком платье, держащая на руках румяного улыбающегося ребенка, и молодой крепкий парень в камуфляжной форме и берете.

За ними вдалеке виднелись горы. Они опускали свои каменные склоны прямо к озеру, искрящемуся в лучах летнего солнца. Начальник любил горы, любил вдохнуть полной грудью чистый воздух и насладиться ощущением свободы и безграничности мира, которое дарит созерцание простирающихся далеко внизу зеленых долин.

Лица людей на фотографии были счастливыми — именно такими, какими они могут быть, когда на душе радостно, когда обнимаешь самых дорогих и любимых, когда знаешь, что всё хорошо, что всё обязательно будет хорошо, и ничто не способно этому помешать.

Повстанец провел пальцами по изображению, прочерченному несколькими потрескавшимися линиями в местах сгиба. На усталом лице командира появилась улыбка.

— Я иду к вам, — почти беззвучно произнес Начальник. — Уже скоро.

* * *

Вертолет плыл в темном небе, хватаясь за воздух быстро вращающимися лопастями. Под его металлическим брюхом тянулись покинутые города, заброшенные угодья и израненная, но все еще цепляющаяся за жизнь земля.

Где-то вдалеке, примерно на той же высоте, шел второй борт. Вертушки летели разными маршрутами, но с одинаковым пунктом назначения. Для подстраховки. Хоть один, но должен добраться. Должен. С экипажем второго вертолета летела копия цифрового носителя, который был у Нолана. На подземной базе не нашли способа расшифровать данные, но получилось их продублировать. Тоже на всякий случай, для подстраховки.

Нолан Макбрайд сидел на откидывающемся сиденье, прикрыв уставшие глаза. Штурмовая винтовка покоилась в руках, опущенная стволом вниз. Рядом, бок о бок, располагались оставшиеся бойцы отряда Начальника и группа «кротов», сопровождавшая спасенных ученых и специалистов.

Не всех удалось спасти из тюрьмы, многие погибли во время отхода. «Фьюри-426» — довольно большой и максимально враждебный объект. До некоторых его уголков существующими силами добраться было, мягко говоря, затруднительно. Точнее, даже невозможно. Но безрезультатной операцию назвать было нельзя.

Нолан открыл глаза и обвел взглядом десантное отделение.

Лица. Суровые лица, словно высечены из камня. Высечены временем, трудностями, лишениями, устремлениями и силой воли. Нет, не шаблонные голливудские широкие подбородки и бравый блеск в глазах. Это были лица людей, знающих свою работу, повидавших всякое и готовых доводить дело до конца, даже ценой своей жизни. Они везли ценный груз — знания и опыт в головах спасенных людей и добытые потом и кровью материалы, которые могли бы переломить чашу весов на сторону человечества. И они доставят всё это, во что бы то ни стало. Или умрут.

Но не отступят.

— Пять минут, — раздалось в наушниках по внутренней связи.

— Пять минут, — повторил один из бойцов, выставив вперед затянутую в перчатку ладонь с раздвинутыми в стороны пальцами.

Нолан вновь медленно перевел взгляд с одного лица на другое, словно запоминая всех сидящих в вертолете. Разные лица, разные люди, но, как минимум, одна вещь была общая на всех, объединяла их и связывала невидимой нитью. Судьба забрала у них нормальную жизнь. Не спрашивала, не предлагала, не подкупала, не уговаривала, не предупреждала и не угрожала. Просто пришла и забрала, молча поставив перед фактом. Иногда она так делает, независимо от того, кто перед ней — мужчины или женщины, старики или дети, праведники или грешники.

Иногда всё может измениться очень быстро. В одну минуту. Неожиданно и бесповоротно. Но в такой момент жизнь все же оставляет выбор: кем мы останемся и как поступим. О'Нил часто повторял одни слова, принадлежащие известному священнослужителю еще до Семичасовой войны. Они врезались в память Нолана с первого же раза, став ориентиром в смутные времена. Этот человек сказал: «Мы не выбираем ни страну, где родимся, ни народ, в котором родимся, ни время, в котором родимся, но выбираем одно: быть людьми или нелюдями». Как-то так.

И люди сделали свой выбор. Многие продолжали его делать каждый день. Одни выбрали Гражданскую оборону и Альянс, променяв душу на немного больший комфорт и привилегии. Другие молчаливо приняли судьбу, тихо дожидаясь конца. Ну а третьи решили попытаться что-то изменить ради будущего остальных, ради оставшихся друзей и близких, ради желания когда-нибудь вновь услышать детский смех и увидеть слезы радости в чужих глазах.

— Две минуты.

— Приготовиться, — произнес Сергей. Теперь он командир отряда.

Повстанцы зашевелились, подхватывая оружия и рюкзаки. Вертолет снизил высоту и завис над небольшой площадкой. Это был мертвый город, и риск нарваться на обстрел был минимален. Но никто не расслаблялся. Пулеметчик с «Minimi» в руках устроился у края дверного проема и наблюдал за окрестностями через окуляр ПНВ.

— Закинули так близко, как могли. Дальше сами. — Произнес один из «кротов». — Удачи.

— И вам не хворать, — ответил Сергей.

Нолан подошел к распахнутой сдвижной двери. В лицо ударил прохладный ночной ветер. Путь еще не завершен, но цель уже близка. Остался последний короткий бросок. Где-то там была Бухта Надежды и выполненное обещание, данное не только умирающему близкому человеку, но и самому себе.

Дойти. И не сдаваться. Никогда.

Эпилог

База Сопротивления «Белая Роща». Местоположение: засекречено. 22 часа 46 минут по местному времени.

Доктор Арне Магнуссон откинулся на спинку старого офисного кресла и устало потер виски. Голова болела, глаза слипались. Взгляд упал на чашку с давно остывшим кофе. Дешевое сублимированное пойло из редеющих запасов, но другого у них не было. И то ладно.

Было уже поздно, но время здесь — понятие относительное. Весь свой день обитатели бывшей ракетной базы посвящали поиску способов противостоять Альянсу, обеспечить выживание человечества и выиграть, наконец, эту чертову войну. Нет, она не закончилась двадцать лет назад через семь часов после вторжения! Семь часов… Это смешно! Нет, она продолжалась до сих пор и не прекращалась ни на миг.

Если бы можно было вообще не спать… Но организм не обманешь, как бы этого не хотелось. Тело и мозг требовали отдых, чтобы восстановиться и вновь продолжать борьбу. Чтобы просто не сойти с ума. Да и само тело уже давно было немолодым, а седина потихоньку отвоёвывала себе жизненное пространство.