Букет фиалок
Шрифт:
— О нет, не делайте этого! — взмолилась она, схватив гувернантку за руку. — Мне тепло, правда, и очень здесь удобно. Вы не возражаете против Белинды? Она совсем не пахнет, только немного, как пахнут все таксы. Я за ней ухаживаю, всегда вычесываю и иногда обрызгиваю духами. Дядя Райф привез мне огромный флакон французских духов из Парижа, и я почти всё извела на Белинду!
Мелори пришла к выводу, что после такой характеристики личной гигиены таксы она не может найти возражений против ее пребывания на своей постели, но дядин презент маленькой племяннице ей показался довольно странным. Через несколько секунд они втроем уютно устроились в разных уголках кровати, и нос Белинды печально торчал из-под края пахнувшей лавандой простыни, а ее обеспокоенные золотистые глазки с сомнением посматривали на Мелори.
— А что, как ты думаешь, сказала бы Дарси, увидев тебя сейчас? — спросила девушка, размышляя, не должна ли она настоять на немедленном возвращении Серены в ее собственную постель.
— Дарси пришла бы в ярость!
— Ну тогда, наверное, тебе лучше уйти.
— Нет! Дядя Райф не станет возражать. Дядя Райф позволяет мне делать все, что я захочу.
— Хмм… Это, знаешь ли, не особенно полезно для тебя.
— Правда? — Девочка взглянула на Мелори с интересом. — А у вас миленькая ночнушка, — заметила она вдруг. — Я люблю красивую одежду, а вы? Дядя Райф говорит: если вы хотите хорошо выглядеть, вы должны одеваться соответственно. Сам дядя Райф похож на пирата, но я всегда думала, что пираты ужасно милые, особенно когда они ведут себя совсем не как пираты.
— Пожалуй, в этом что-то есть, — с важным видом согласилась Мелори.
Серена взглянула на гувернантку с подозрением, ожидая увидеть насмешливый огонек в глазах, но, удостоверившись, что ее принимают всерьез, продолжила:
— В библиотеке есть портрет одного из наших предков, а он был пиратом в эпоху королевы Елизаветы. Он постоянно путешествовал, воевал с королем Испании и захватывал его корабли. Он даже украл для себя испанскую красавицу невесту, но королева Елизавета совсем не обрадовалась, когда он привез эту девицу домой, и чуть не отрубила ему голову. Но она все-таки простила его, потому что сильно любила, и он подарил ей целую гору сокровищ, и… — Девочка с трудом подавила зевоту. — И он очень похож на дядю Райфа, только у него нет прекрасной испанской невесты… у дяди Райфа, я имею в виду…
— Вот болтушка! — хихикнула Мелори. — Совсем сонная болтушка!
Серена недовольно наморщила носик.
— Вы как Дарси, — фыркнула она. — Дарси считает, что дети должны быть на виду, но с закрытым ртом. Только я не ребенок! Мне уже почти десять!
— А что говорит твой папа? — спросила Мелори.
— Вы имеете в виду Адриана? — удивленно нахмурилась девочка.
— Да. Ведь он твой отец. Разве он не высказывает своего мнения в вопросах, которые касаются твоего воспитания?
Серена помотала головой:
— Не-а. Он играет на пианино, и его больше ничего не интересует. Он… — Девочка зевнула — на этот раз во весь рот. — О, я так устала! Можно я усну у вас на кровати? — И она начала уютно сворачиваться калачиком.
Но Мелори решила проявить твердость. Она с некоторым трудом подняла сопротивлявшуюся воспитанницу и настояла, чтобы та отправилась в свою собственную комнату вместе с более покладистой Белиндой. Серена согласилась пойти, если только Мелори проводит ее по коридору, — в доме, видите ли, темно и страшно, а ее спальня находится в другом крыле. Мелори со вздохом выполнила требование и уложила трусишку в постель. Посадив Белинду в корзинку, она вернулась к маленькой кроватке, чтобы пожелать ребенку спокойной ночи.
— Спи, Серена. Сладких тебе снов. Надеюсь, утром ты не будешь такой усталой.
— Не буду, — пообещала Серена и сонно улыбнулась. — Вы, и правда, гораздо лучше, чем мисс Пенеркорн!
По дороге к своей комнате Мелори обнаружила, что ей придется одной пересечь длинную, залитую тусклым лунным светом галерею, и поежилась в суеверном ужасе. Она почти бежала, поворачивая у; лестничной площадки в свой коридор, но внезапно заметила, что в холле горит свет, а прямо под огромным раскачивающимся фонарем на ярком персидском ковре стоит мужчина в смокинге. Он спокойно курил сигарету, созерцая последние язычки пламени в огромном камине.
Мелори остановилась и некоторое время смотрела на него сверху, отметив, какой он высокий и какие у него широкие плечи. Мужчина был смуглым, с черными, гладко зачесанными волосами, блестевшими в свете раскачивающегося фонаря. Мелори смогла разглядеть, что лицо его было задумчивым и что он ни капли не похож на своего брата: выдающиеся скулы, волевой, безжалостный подбородок, прямой нос с тонкими ноздрями…
И тут он поднял голову. Его глаза смотрели прямо на девушку. У нее перехватило дыхание. Глаза были темными… очень темными и глубокими… и еще в них прыгали крошечные золотистые огоньки, похожие на колышущееся пламя. И было в них что-то насмешливое и… опасное?
Она быстро отпрянула, и тут же погас свет. Мелори поняла, что мужчина, должно быть, незаметно протянул руку к выключателю. И хотя она его больше не видела, могла слышать шаги, направлявшиеся в сторону лестницы. Это был сигнал к действию.
Мелори сорвалась с места, помчалась по коридору к своей комнате, захлопнула за собой дверь, повернула ключ в замке и только тогда заметила, что у нее дрожат руки. О боже, что он подумал о девице, гуляющей ночами по темной галерее?!
Глава 3
Через несколько дней, утром, Мелори и Серена предприняли свою первую совместную прогулку по огромному парку. Это был один из тех теплых февральских дней, когда весна уже совсем рядом, а зима почти отступила. Серена искала первоцветы в потаенных местах, Белинда проявляла повышенный интерес к кроличьим норам, и Мелори постоянно приходилось вытаскивать таксу из-под земли, когда плечики собаки застревали в узких ямах.
Серена, жизнерадостная, как само утро, весело бежала впереди. А Мелори вспоминала неприятный разговор, который у нее состоялся с Дарси, бельгийской няней девочки, по поводу этой прогулки. Дарси имела четкие представления о своих обязанностях и придерживалась мнения, что зимнее утро является угрозой для впечатлительного и хрупкого ребенка девяти лет, а физические упражнения на воздухе, если они, конечно, не проводились в ее, Дарси, присутствии, считала великим мировым злом.
Дарси была угрюмой, строгой и раздражительной особой. Она ратовала за жесткую дисциплину, а внедренный ею распорядок дня сильно отличался от того, что Мелори считала единственно возможными для Серены, пока не посещавшей школу. Дарси не доверяла свежему воздуху, испытывала слабость к посиделкам с кухаркой, гадавшей на кофейной гуще, и полагала, что для ребенка это тоже прекрасное времяпрепровождение. Серене, впрочем, нравилось все таинственное, и она охотно слушала откровения миссис Алардус. При всей своей «развитости не по годам» Серена оказалась вполне обычной девочкой девяти лет, и если и были какие-то странности в ее натуре, они не мешали ей бегать, прыгать, перелезать через заборы, не задумываясь о своей плиссированной юбке и обуви ручной работы.
Одежду для девочки шили на заказ в Лондоне или покупали в Париже. Гардероб ее изумил Мелори, когда она увидела его в первый раз. У Серены был целый ворох дорогих нарядов, как у кинозвезды, и девочке явно доставляло огромное удовольствие обладать несметным количеством чересчур пышных для ее возраста платьев. А возможно, Мелори, воспитанная на принципе «поносила сама, отдай младшей сестре», просто не смогла убедить себя, что такого великолепия заслуживает любая маленькая принцесса. И еще ее удивляло, насколько важную роль в жизни Серены играет «горячо любимый дядя Райф».