Букет из мать-и-мачехи, или Сказка для взрослых
Шрифт:
…
Где-то в городе Н. известный рок-исполнитель впервые в жизни проснулся с каким-то странным ощущением и чужой, незнакомой мыслью: «А дальше что? – концерты, концерты, деньги, слава; экстаз, – отходняк; выпивка, и, – снова, снова… Это моя жизнь? Что будет, если… прекратить все это; жениться, жить спокойно и размеренно, общаться с родными, воспитывать детей… в деревню уехать, на свежий воздух"… Усмехнулся: «Чего это я? Старею? Кризис среднего возраста?"
Весь день он находился в подавленно-задумчивом настроении; но к вечеру полегчало; и все благополучно забылось…
…А где-то в подвале города Н. шестнадцатилетний Ромка жадно хватал воздух ртом. Ему было плохо, ужасно плохо… Дозы больше не было. И никого не было рядом. Встать он не мог; "оно" приближалось. Его охватила паника. Боль нарастала. Он забился, закричал; крик перешел в вой. Сознание не отпускало милосердно… Затем рядом появились люди в синей форме; что то делали с его телом, он не понимал, – что… Затем они несли его на носилках; и он отключился… Очнулся он в палате с тремя койками и зелеными облупленными стенами. На соседних койках лежали еще два подростка; они спали. Было… не больно… и легко дышать. Внезапно возникло чувство какой-то легкости; ощущение, что кошмар закончен, притом навсегда. Само собой в уме появилось решение, что теперь он сможет бросить это, и никогда больше не ввяжется… Не то испуганное обещание, которое он давал себе уже несколько раз, тоскливо понимая, что не сможет выполнить; а твердое и ясное убеждение. На душе впервые за несколько лет стало светло и легко…
…
– Давай, родимый… слетай, поиграй немного в картишки, – проскрипел старик. – Не такое, конечно уж, шибко интересное дело, я бы сказал, но, – дело вкуса, конечно… Знать ты это должен.
Дух полетел по привычной радуге в казино "Торнадо" города Н. Вернулся через день. Усталый, измотанный.
– Ну как? Понравилось? – вопрошал Астарий.
– Нет. Затягивает, конечно… их. Меня не впечатлило. Энергетика грубая, плоская; никакого сравнения со сценой. Действует, только пока играешь…
– А что тогда долго так?
– Вникнуть надо было. Прочувствовать. Разобрался не сразу.
– Ты еще не понял, что значат деньги…
– Сейчас мне трудно это понять, – усмехнулся он. – Есть мне не нужно и не хочется; одежда не нужна; путешествовать и так могу везде, без всякой визы.
– Растешь, мальчик. Мудреешь. И впрямь, – для всего этого нужно бренное тело… Ладно. Дальше будет то, что не связано с деньгами. Понравится.
– Любовь?
– Любовь. Порочная, конечно, – другой тебе не положено, кхе-кхе…
Глава 6
Арсен
Виктория уезжала. Они с Асей должны были уехать, – это было решено раньше, чем они появились здесь. Так изначально было задумано. Но от этого не становилось менее больно. Хоть об этом и говорилось не раз, но все как-то не верилось до конца; и Арсену это было как обухом по голове. Он то ходил за ней следом; то, назло ей и себе, – убегал на всех переменах куда-то, чтоб не видеть ее… Виктория первая постоянно расковыривала раны, громко сожалея и сокрушаясь, как же без них будет скучно. Любимая Виктория нервничала; в глазах у нее постоянно блестели слезы.
– Я буду приезжать! – сказала она одну из тех вещей, которые люди часто говорят, но практически никогда не исполняют; не по злобе своей, и даже не по забывчивости, а по вечной суетной занятости.
– Ко мне, – шепотом, почти непроизвольно добавил Арсен.
– К тебе! – захихикала Виктория первая. Она – то знала, что такие обещания никогда не исполняются. По-крайней мере, – такими, как она.
– К тебе, – беззвучно, мысленно произнесла Виктория вторая.
Он услышал. Они встретились взглядами, и этого было достаточно. Они вообще больше говорили глазами, чем другие люди словами. В силу того, что Арсен не мог, – мешал проклятый дефект речи, – говорить так, как хотелось сказать; а она старалась не выделять его среди других учеников, или хотя бы не показывать этого… Говорили односложно; даже не шепотом, а легким артикуляционным движением и взглядом. Может, потому и возникла эта невозможная, немыслимая любовь; когда говорят души, минуя речь…
Он улавливал ее шаги, ее голос; он судорожно выдумывал предлоги побежать за ней, чтоб хоть на мгновение оторваться от остальных, – и выдумывал их весьма быстро и изобретательно: то "книжку забыли", то "перчатку подать"… Хоть миг, – наедине, или почти наедине; хоть чуточку дольше удержать ее прохладные пальцы в своих; скользнуть легким, как движение мотылька, поцелуем по щеке…
Однажды у него получилось поцеловать ее в губы. Случайно это вышло, или нет , – он и сам не знал.
Последние дни перед отъездом Виктория ходила, как во сне; думала о чем-то своем… В тот раз она сидела (какие-то несколько минут), одна в классе; ожидала Асю с дополнительного занятия; а он быстрее всех примчался со столовой. Не до еды ему было… А судя по тому, что Виктория с каждым днем становилась все прозрачней, – и ей тоже. Он сел рядом, а она даже не заметила, кажется; она словно спала. Он осмелился приобнять ее, вернее, – едва коснуться теплых шелковистых прядей волос и светло-бежевой шали… Тогда она вздрогнула, резко обернулась, и… ее губы оказались в опасной близости, – в нескольких миллиметрах, – от него; а он, вместо того, чтоб вежливо отодвинуться, – сделал этот шаг вперед. Мгновение. Боже! Правда?! Или нет?! И тут же он отскочил от нее, как ошпаренный; и очень вовремя, потому что в тот самый миг дверь открылась, – вошла Виктория первая и ребята.
Ему ужасно хотелось расколотить что-нибудь, или биться головой о стенку… Вовремя подвернулся Пашка, с которым они частенько шутливо дрались; а на этот раз Арсен намял ему бока довольно сильно. Надо отдать должное, Пашка не ябедничал…
А Виктория так и осталась сидеть, внешне совершенно спокойная. Даже Арсену не было заметно, что пол и потолок в ее глазах медленно менялись местами, и ей казалось, что она падает, падает…
…Она уезжала.
– Скучать-то хоть будешь? – спросила вроде бы с улыбкой.
– Конечно… – шепотом.
И все. Большего сказать нельзя. Он называл ее: Вы, Вы! Без имени… К чему имена? Она такая одна. Вы, Вы! – запаленно, хрипло, шепотом…
Глава 7
Он
– Не понравились девочки? Не впечатлили? – сокрушался Астарий.
– Не то, чтобы не впечатлили, – усмехнулся Он. – Телесные ощущения потрясающие. Но, – это всего лишь физическое удовольствие, временное. А девочки… как девочки… хуже, лучше. Не знаю.
– Мда… Не отошел ты еще… от своего бытия достаточно далеко. Глушит оно все. Сам не сознаешь, но все другие кажутся тебе разноцветным месивом. Да, сын мой, глубоко в тебе эта заноза засела…
– Сын мой? – иронически проговорил Он. – Так ты, оказывается, – святой отец?
Восковой подбородок Астария мелко затрясся:
– Сын мой, мне довольно долго приходилось изображать из себя кого-либо… а чей облик мне подходит более всего? Политика или поэта-декадента?
– Ну да… Если уж… приходится выбирать… лучшее из худшего; то священник, – самое подходящее. Оборванный папист, пожалуй…
– Я космополит, – с горделивой усмешкой изрек Астарий.
– Ага… православный батюшка, ксендз… В конце концов, – старый раввин тоже ничего! Пейсы отрастить только… А вот на муллу никак…
– Да… вот и вырос мальчик, – посерьезнел старик. – слышала бы тебя Виктория, – не поверила бы… Виктория – учительница.
– А их было две?
– Кого?
– Виктории?
– Почему?
– Ты же уточнил: Виктория – учительница. Значит, была и другая.
– Господи, их было много… Разных. В каждой жизни полно разных людей и имен. Что тебе это дает? Виктория, Стелла, Кристина, Анна… Даже Мухабарт Абдуллаевич и Ибрагим. Ну и что? Вспомнил кого? Полегчало?