Чтение онлайн

И однажды ночью она позвонила ему и сказала, что ей плохо. Они встретились, выпили, поговорили по душам, как в первый раз, и еще выпили и еще поговорили. Наступило утро, и проснулись они в одной постели, оба нагие и счастливые. И сказал он ей тогда, что всегда мечтал об этом, но не ответила она ничего, а лишь заплакала, оделась и ушла. И еще долгое время не выходила эта ночь у нее из головы. А когда пришла старость и ее муж умер, принялась она искать своего друга, а когда нашла, оказалось, что он скончался в тот самый день, после той самой ночи.

Дружба между мужчиной и женщиной невозможна, ведь женская красота способна разрушить сердце даже самого преданного друга…

Ты думаешь о нем и ждешь,

Но понимаешь, что нельзя,

Мечтаешь ты и видишь сон,

По простыне своей скользя.

Нельзя и утро доброе желать,

Лишь ждать чего-то от него,

А перед сном себя ласкать

И представлять, его, его, его…

Нельзя! Ты повторяешь снова

И ждешь его холодное «привет»,

Уже и день прошел – ни слова,

И ночью ждешь – но так его и нет.

Утром в солнечных лучах,

Его ты хочешь ощутить.

И повторяешь второпях:

«Не дай себе его любить».

Он уставился в монитор. Ему писала девушка с другого конца света. Почему-то именно ему, именно в эту ночь она решила излить душу.

Он читал ее сообщения с огромной кучей грамматических ошибок, коверкающих слова до неузнаваемости, и не понимал, зачем она все это пишет и почему именно ему, именно сейчас.

«За ночь я могу легко войти в несколько разных образов. Выхожу из одной роли и вхожу в другую. Легко, не задумываясь. Как в театре или в кино. Просто настраиваюсь: сейчас я Снегурочка, потом полицейский, потом рабыня или госпожа, потом медсестра, секретарша…

Сначала – легкое театральное представление, а потом – постепенное раздевание с элементами лесбиса. Так же, как актеры, мы искусственно целуемся, применяем позы камасутры. С виду и грудь целуем натурально, и целуемся, но на самом деле мы только открываем рот и ничего при этом не делаем. Но исполняем это так, что все мужчины и приходящие девушки думают, что это реальность. Мы с напарницами смотрим друг на друга так, что все думают: у них настоящая любовь. Но нас в стрип-клубе 25 человек, и если бы у всех были такие чувства, то мы бы уже передрались от ревности.

Мы способны быстро воплощаться в разные роли и играть их достойно наших чаевых. На самом деле, все люди в этой жизни актеры и во всех скрыт талант, просто многие его не развивают. Да и вообще вся наша жизнь – кино и игра.

Я с детства играла во всяких пьесах, танцевала. Сейчас устраиваю стриптиз-шоу в театральном стиле. Наши зрители видят сначала будто ролик из фильма, а уже потом – эротическую часть.

Чтобы исполнить роль, мы наблюдаем за жизнью и работой своей героини. Ну, а феи и Снегурочки – это все из сказок, и фантазию включаем: сами примерно представляем, как должно быть. Актером за три часа может стать любой. Для меня не составит труда научить даже плакать реально на сцене.

Наши популярные номера – с белым и черным ангелом. Белый – это слезный персонаж: ласковый и нежный, слабый и беззащитный, тоскливый, брошенный и обиженный. Само стеснение и стыд, в танце периодически прикрывает руками лицо, будто плачет. Потом – отчаянный срыв с шеста вниз головой. Зрители в шоке, но у самого основания ангел тормозит и медленно, плавно закручивается вокруг него. Смотрится красиво: вид, будто сидит на шесте на корточках, прикрыв руками лицо. Черный ангел – это наглый извращенец, который все громит, всех хочет, соблазняет, хулиганит на столах гостей и прыгает с разбега на шест.

Есть у них и парный номер: сначала два ангела вместе – они любят друг друга. Потом один уничтожает другого, а в конце оба сливаются в идиллию, и черный ангел ставит на колени белого.

Для меня нет кумира или какой-то звезды. Мы всего лишь люди. Вся жизнь – кино, и все мы в ней актеры. Единственной звездой я буду считать только любимого человека – когда встречу его. Это будет и бог, и кумир, и актер, любимый и самый святой в мире человек.

Наша семья будет для меня храмом, убежищем и моим кино. В ней каждый будет кумиром: и папа, и мама, и дети. Это здорово, когда в твоей жизни рядом кто-то засыпает на твоем плече, а утром говорит “люблю” и нежно целует. Потому что это не роль, не исполнение – это от всей души. Хоть на сцене мы танцуем с душой, выкладываемся в роль полностью, но там мы притворяемся. А реальная любовь – это не вынужденность, не притворство, не роль, а жизнь, настоящая и искренняя».

И лишь пару месяцев спустя, перелистывая телеканалы, он случайно наткнулся на репортаж о сексуальных рабынях где-то в Азии. Под вспышки репортерских камер промелькнул ее чистый, как облако, взгляд.

Новый лепень [1] , коричневые туфли – и он в отличном настроении отправился на грандиозное оперное шоу, куда его пригласили друзья-артисты. Необыкновенного звучания голоса, профессионально и по-настоящему с душой организованное представление с яркими образами артистов – все это завораживало и перехватывало дух. Кое-кто из мужчин узнавал его и приветливо кивал, девушки поглядывали с незатейливым интересом, а особо искушенные представительницы прекрасного, но несвободного пола имели намерения еще и склеить его скромную персону, что проявлялось в неоднозначных взглядах и местами даже пошленьких попытках проявить инициативу. Он же пил и наслаждался зрелищем, друзьями и красотой окружающей атмосферы.

В какой-то момент заметил краем глаза женский силуэт, позднее еще раз мелькнувший где-то поблизости. Значения этому не придал и, как водится, тут же забыл, отвлекшись на чье-то очередное «привет» или что-то там еще.

Завершающая часть представления – аплодисменты, поклоны, море цветов и оваций, обмен номерами телефонов и выпивание на посошок под смех и поздравления. Вышел на улицу, чтобы предаться мерзкой привычке – покурить. Там стояли две девушки, одна из которых – та самая, которую он мельком видел в зале. Развесив уши, слушали бред изрядно подвыпившего артиста. Признаться, даже слушать было стыдно. Решил вмешаться. Он полностью переключил внимание дам на себя, и артист сразу засобирался куда-то. Что-то дернулось у него внутри и, сам того не ожидая, предложил: «А пойдемте поедим где-нибудь, поболтаем?». «А поехали», – ответили девушки, которые оказались сестрами. Шумное ночное заведеньице на Невском стало роковым пристанищем для новоиспеченных знакомых. Что-то заказали, о чем-то говорили, он топил свое одиночество, они же просто не хотели домой. Прошло часа полтора, одна из сестер покинула их ненадолго. Как-то так получилось, что именно в эти минуты их взгляды сошлись в одной точке. Он, считавший себя уже потерянным для серьезных отношений человеком, будто провалился, проник в нее, отдался ей сразу, навсегда, безвозмездно, безвозвратно и совершенно добровольно. Странное чувство охватило до мозга костей, а внутри все, словно сжавшись, развернулось, и даже изредка перехватывало дух.

Прошел долгий месяц райского счастья в виде букетно-конфетного периода, и влюбленных взяла в оборот долгая и мучительная разлука с кучей сюрпризов и неожиданностей, интриг и даже болезней. После – долгожданная встреча. Она прилетела на пару дней. Это было похоже на счастье. Они долго гуляли по улицам строящегося города и настолько были увлечены друг другом, что даже не помнили, где ходили и что видели. Вечером был ресторан у моря, красивый и уютный зал, свечи, бокалы и морские яства. Морской воздух вкупе с виноградным нектаром обоим вскружил головы. Официанты включили прекрасную музыку и незаметно удалились. Когда разум вернулся, они спустились на землю и поняли, что уже около получаса кружим в медленном танце под прекрасную музыку и шум моря. Они, уставшие от ожидания и волнений, будто слились в одно целое на две долгие ночи вдвоем.

А когда все закончилось, по возвращении на чужбину, выйдя из самолета, в дебрях СМС он обнаружил послание: «Любимый, зашла в пустую квартиру и ощутила, как сильно мне тебя не хватает, как хочу, чтобы ты был рядом, посмотреть с тобой фильм, обнять, уснуть и проснуться вместе. Мне никто больше не нужен, ни из прошлого, ни из настоящего. Я только по тебе тоскую и только тебя жду и люблю».

Это сообщение настолько точно отражало и его чувства, что внутри все разлилось необыкновенно-проникающим сочным и мягким светом, одарив его уверенностью в себе и доверием к милой, самой настоящей и желанной женщине. «Любимая моя, как же мне дороги эти слова! В то время, когда ты писала это сообщение, меня жутко трясло в самолете. Все, о чем думал и молился, – это ты и наше будущее. Учитывая мою жуткую аэрофобию, было необычайно страшно, но в этот раз не умереть, а больше никогда тебя не увидеть. Дождись меня, люби меня, будь моей, и я сделаю тебя самой счастливой».