Чтение онлайн

— Ты, ты взял нас в плен, когда мы спали, и убил мою охранницу!

— Прости моего сына, красавица, я приглашаю тебя и твоих воинов к моему столу. Будь моей гостьей.

— Отец! — вставил слово Зиммелих, — никто не хотел убивать её охранницу. Она сама по неосторожности наскочила на меч.

— Зиммелихе, ты знаешь, кого ты пленил? — внезапно взорвался, побагровев Атонай. — Тертее, почему ты не предупредил сына? Зачем вы пленили сестру Ланы?

— Они кусались, отец, пришлось связать их. Вон та, самая малая из них, покусала руки троим сколотам. Амазонки все погибли бы, не забери мы их с собой.

— Это моя сестра, раб! — взорвалась зеленоглазая. — А, я не сестра Ланы Атонае, я — её дочь. А ты — раб — она презрительно поглядела на Зиммелиха. — Как ты посмел связать меня, — царицу амазонок! Связать и вести в таком виде, с мешком на голове.

— Как, не сестра, а где же Лана? — удивился Атонай. Девушка несколько успокоилась, но глаза всё равно метали молнии в сторону Зиммелиха. — Моя мать погибла. Прошло четыре года, как я правлю амазонками.

— Прости моего сына царица. Он мог не знать. Тебя зовут…

— Накра, моё имя, царь всех скифов. На нас напало двое «волосатых» и убили десятерых моих воинов. Одного убила я из лука.

— Ты убила «волосатого»? — присвистнул Атонай. У него округлились глаза.

— Да, Атонае, убила, а это значит твой сын, Зиммелих, о котором говорит вся степь. Какой позор.

— Да, царица, позор и для меня. Я хочу загладить вину моего сына и потому приглашаю тебя сейчас к столу. Прости моего сына.

— Нет!

— Отец, — вмешался Зиммелих, — мне всё равно, кто она. Мы спасли от смерти и её и девушек. Я привёз её, чтобы сказать — эта девушка будет моей женой.

— Никогда я не разделю с тобой ложе! — Накра гордо выпрямилась и презрительно фыркнула на высокого и статного сына Атоная. — Как ты смел сказать такое, раб. Всем известно, что мой народ не имеет мужей.

Атонай покачал головой: — Хорошо Накра, дочь Ланы, тебе и твоим воинам я дам коней из моей конюшни и компенсирую нерадивость моего сына. Тебя проводят к твоему народу и воздадут все почести. Лана — твоя мать воевала на моей стороне под Ольвией.

— Отец, я не отпущу её. Я говорю при всех. Накра, будь мне женой — упрямо повторил Зиммелих. Зеленоглазая амазонка презрительно посмотрела на Зиммелиха и сплюнула. — Если бы у меня был меч!? Я — требую, Атонае! Твой сын должен ответить за свой никчёмный поступок. — Царь всех скифов покачал головой и укоризненно посмотрел на сына, а потом на Тертея. Сын не отвёл взгляда. Атонай снял тиару и зачесал свои волосы, не зная, что предпринять, а гости притихли, в ожидании развязки столь глупой ситуации. Царь Едугей засветился радостью, а к Атонаю поднялся и направился Тертей. Он, как всегда невозмутимо предложил: — Царе, я могу вернуть меч царице амазонок? Какой меч ты предпочитаешь, Накра? — Атонай удивился, но почувствовал, как Тертей коснулся его руки и незаметно подмигнул. Накра не замедлилась с ответом. — Мой меч! Выходи в круг Зиммелих. — Сын царя удивился. — Ты хочешь сразиться со мной, моя царица? Но у тебя нет шансов.

— Это у тебя нет шансов. Я снесу тебе голову!

Скифы и амазонки образовали круг, внутри которого оказались Зиммелих и Накра. Удивлённый Атонай вернулся на своё место, но Тертей успел шепнуть царю. — Она будет достойной женой твоего сына. Царь незаметно кивнул Тертею и улыбнулся. Только сейчас он понял, как ловко Тертей всё обставил.

Атонай знал мать Накры, смелую воительницу Лану. Многие сложили головы в желании обладать царицей. «Странно — подумал царь и усмехнулся сам себе — ведь и я пробовал, и ничего не получилось. Едва ноги унёс».

Неожиданно для всех Атонай громко захохотал, вспомнив то приключение. Накра как то странно посмотрела на него и царь пригасил смех. На него в упор смотрела такая же, как и Лана, красавица. Атонаю показалась, что она превосходит Лану и в красоте и в неуёмной гордости. «Странно» подумал он. «Сколько лет прошло. Как она похожа на мать. Интересно, кто тот счастливчик, отец Накры. Поди, наверняка и костей не осталось».

Атонай не признавался скифам, что полуголый бежал от Ланы, бросив и доспехи и коня. Когда вспоминалась та история, он ухмылялся.

— Начинайте. — приказал царь всех скифов. — вина должна быть заглажена. Накра благодарно кинула взгляд своих глаз в сторону царя. Атоная, словно ожгло, как тогда. Он прекрасно понимал своего сына.

— Я никогда не разделю с тобой ложе, самовлюблённый вол! — Зрители и амазонки захохотали: скифы от восторга, а амазонки от гордости за свою царицу.

— Так наверняка говорила и твоя мать, твоему отцу. — отшутился Зиммелих, вызвав улыбку Атоная и Тертея и гнев амазонок. Мечи скрестились и звонко ударились.

— О, да она не шутит — не удержался один из скифов, а младшая сестра Накры, закричала. — Покажи ему, моя царица! Покажи!

— Да, покажи — передразнил сестру накры Зиммелих — покажи свои ноги!

— Я укорочу тебя на голову Зиммелих, чтобы не зазнавался!

. — Я с нетерпением жду этого, моя царица — давай. Ты и так укоротила меня ровно на голову, потому и будешь моей, да слышит меня Табити. Подвяжи свои волосы, они мешают тебе видеть меня! — с жаром закричал Зиммелих, отбивая серию боковых и сильных ударов.

— А ты, закрой шею! — меч Накры прошёл в сантиметре от груди сына царя, что вызвало восторг и визг амазонок. Накра гордо вскинула голову и этим, воспользовался Зиммелих. Он ловко отсёк пук волос и торжествующе предъявил зрителям. Амазонки взвыли от злости.

— Моя царица, твои волосы украсят мой боевой шлем!

— Никогда, самовлюблённый вол и.. — Накра сделала резкий выпад и послала меч прямо в грудь Зиммелиху, но опоздала — Зиммелих ушёл в сторону и выбил меч из рук амазонки. Оставшись без оружия, Накра опешила, а затем стремглав грудью бросилась на меч. Скифы и амазонки умолкли. Атонай сорвался с места и побежал, а Тертей стал темнее ночи.

Накра ничего не понимала, но ещё больше растерялись все присутствующие гости. Они не могли видеть того, что случилось на самом деле. В Кругу наступила гнетущая тишина, в которой раздался язвительный смешок царя Едугая. — Доигрался горе-царь.

Накра была жива и что самое странное — она не чувствовала раны, несмотря на то, что по правой груди стекало что-то липкое. В какое то мгновение ей показалось, что она умирает. Зиммелих прижавшись к ней, гладил её лицо и волосы. Амазонка грустно посмотрела на своих воительниц, отстранилась от сына царя и посмотрела на красное, расплывающееся пятно. Удивляло то, что не было боли. Зиммелих заглянул в бездну изумрудных глаз и убрал прошитую насквозь акинаком кисть. Накре показалось, что она сходит с ума. Сын царя сжал пальцы в кулак, но спрятать руку не успел.