Бумажная Деревня
Шрифт:
И вот он отправляется в читальный зал уже известной читателю областной библиотеки. Но даже там нет "Экологического вестника". Похоже, его даже не выписывают. Это скандал! В областной библиотеке нет ВАКовского журнала. Зато в том же читальном зале сидит Шкутенберген. Вилк его пока не знает. Завязывается разговор о блоке НАТО и Шанхайской Организации Сотрудничества. Шкутенберген с Вилком полностью не согласен и взаимно обвиняют друг друга в предательстве интересов родины.
Тем временем Харуки заходит в книжный магазин "Бука" за новым Страуструпом и видит у полки с Блаватской и "Агни-Йогой" Рериха красивую и ухоженную женщину в мягкой вязаной шали. От женщины просто пахнет опасностью.
– Возможно, это ведьма,- предположил я,- Повышает квалификацию.
– Можно придумать и Анти-Йогу,- предлагает Харуки,- Для тех, кто не хочет идти йогическим путём. Подробная инструкция как просадить все богатства земные и небесные. Хотя нет, эти юродивые агхори до меня всё придумали. Эх, что за высокоучёное место эта Индия. О чём не подумаешь - всё уже есть!
Тут появляется и Шкутенберген. Харуки в ужасе - неужели опять придётся слушать про Сахалинскую операцию?
Но у будущего советника президента на уме совсем другое.
– Помнишь, я историю сочинял? Ну ты помнишь, да?
Я помнил только историю, которую он сочинял летом на даче и писал в ученическую тетрадку. А потом разочаровался и сжёг в печке.
Но тут совсем другое. Дело в том, что он шёл ко мне мимо Владивостока. И там, где железные статуи, у него вдруг всё вот как-то взяло в голове и сложилось. Он не думал об этой истории. Можно сказать, что он вообще ни о чём не думал. И вдруг она как-то хитро зацепилась сама за себя и стала до невероятности остроумной и захватывающей.
Сначала приехали те - но их смогли обдурить. Потом приехали другие - но их тоже обставили самым остроумным образом. Потом те заподозрили других. И священник сделал так, чтобы они стравились. Но из этого ничего не вышло. Всё шло к тому, что кончится очень плохо
– И вобщем смысл такой, что священник свою церковь - сжёг! Вот так!
Я слегка пугаюсь - уж не нахватался ли он от Харуки японских культурных влияний. Что это за манера такая, от Золотого Храма прикуривать?
– Ты свой-то роман пишешь?- спрашивает у меня Шкутенберген.
Он не совсем понимает, как я могу писать. Ведь я, хоть и старше, читал намного меньше, чем он.
– Конечно, пишу.
– А вот скажи,- он продолжает допрос,- Вот ты про меня, про Харуки, про всех наших расписываешь. А вот ты сам в своём романе - есть?
– Есть,- отвечаю я,- Но тайком. Чтобы никто не догадался, кто я там.
– А кто ты там?
– О, меня там много.
Назавтра встречаю и Вилк-Берестейского. Иду в областную библиотеку продлять словарь Конрада. А он на лавочке, тут как тут
– Ну, как обычно. Идёт - и не замечает!
– Я просто думаю, куда в моей истории татхагатагарбху вставить.
– Сам такой!
Дальше мы идём вместе.
Я говорю, что он несправедлив к Шкутенбергену. Практика - критерий истины, все дела. Слова говорят о человеке только что он читал... и то, если он вообще хоть что-то читал. Вот, к примеру, один знакомый Лося был жуткий либерал. Он поступал на исторический факультет и три курса подряд был единственный не-монархист в своей группе. А потом отправился на практику и уже через месяц общения с современными школьниками сделался сталинистом и сторонником массовых расстрелов.
Вилк говорит, что это вообще не важно. И он излагает мне удивительное происшествие.
Он шёл сюда старыми кварталами, и вдруг как-то задумался... ни о чём! И вот где-то на пересечении с Советской... хотя нет, у Владивостока! И там у него вдруг окончательно сложилась невероятная история, где участвуют огромные напольные часы-убийцы, что продаются в малозаметной антикварной лавочке у книжного "Вавилон", Дробыш, Рю... хотя всё это лишь пролог к серии истории про человека по имени Быстроног, эдакого современный ницшевский Заратустры. Он всегда смелый и актуальный, и смело шествует сквозь бури и непонятки нашего времени.
Как же получаются подобные совпадения? Нет ли в них чего-то общего? И почему люди говорят и читают одно, а когда берутся за кисть или перо, у них получается что-то совсем на них непохожее? Перед нами тот самый случай, когда, что случилось - неясно, но совершенно ясно, что это всё не просто так!
Надо сказать, что, как и положено западнику, Вилк-Берестейский - агностический атеист. Но после одного интересного лесного пикника был вынужден признать, что дедушка Леший не просто существует, но и по случаю одичания городских жителей активен как никогда.
Но уже через месяц они оба говорят, что и разговора такого не помнят. Вот такая вот хитрость - литература и жизнь. И Вилк-Берестейский советует, по завету Рона Хаббарда, не размениваться на книги, а основать коммерчески успешную религию.
А пока я ударился в смешанные воспоминания, у Вилка-Берестейского трещит телефон. Но это не телефонный хулиганы. Это уже знакомая нам Лиса Краснодворская.
– Телевизор смотришь?
– Нет.
– Я тоже нет. Быстро включай!
– А что там?
– Там нашего Рюшу показывать будут.
– Как?
– Каким-то очень хитрым образом. Короче, он будет, хотя его вроде бы как не будет. Всё в его духе.
– О... И почему я не удивлён?
– Короче, включай!
12. Инопланетные якудза против спецназа железнодорожных войск
Никто, даже Харуки, не мог представить тот запутанный маршрут, по которому вызов из АТС на Суньятсеновской попал в "Моторолу" Зенковского.
Как много позже заметит один блоггер, "Информационная блокада вокруг Кондопоги будет прорвана из космоса!". Вот тут случилось почти то же самое.
– Алло, здравствуйте.
– Приветствуем вас, Зенкобусики-сан.
– Кто это говорит.
– Одна организация. Наше название вам ничего не скажет.
– А вдруг скажет. Назовитесь.
– Клан Церудзурегуса.
– Бандиты что-ли? Якудза?
– Именно мы.
– Приятно слышать, правда. Я смотрел про вас передачу. Вы отчаянные профи, ребята. Горжусь вами.