Чтение онлайн

Мы с Радаром быстро проходим мимо белого кассира, и, заметив его удивленный взгляд, Радар останавливается.

— Да, — невозмутимо говорит он. — Я действительно надел майку с надписью: «НЕ ОТРЕКАЙСЯ, А НАСЛЕДУЙ» поверх мантии, в которой ходил на выпускной. Кстати, а штаны тут у вас есть?

Парень несколько выбит из колеи.

— Есть несколько камуфляжных, рядом с машинным маслом.

— Отлично, — радуется Радар. Потом он поворачивается ко мне и говорит: — Будь другом, выбери мне штаны. И, может, майку получше.

— Будет сделано, будет сделано.

Оказывается, что камуфляжные штаны представлены не во всех размерах. Есть только средний и большой. Я хватаю средние плюс большую розовую футболку с надписью: «ЛУЧШАЯ БАБУШКА НА СВЕТЕ». И еще три бутылки «Блюфина».

Когда Лэйси выходит из туалета, я отдаю все это ей и сам иду в женский, потому что Радар еще не вышел. Раньше я в дамской комнате на заправке вроде бы не бывал.

Отличия.

Нет автомата с презиками.

Стены меньше исписаны.

Писсуара нет.

Воняет примерно так же, и это малость разочаровывает.

Когда я выхожу, Лэйси расплачивается, Бен сигналит, после короткого замешательства я бегу к машине.

— Мы потеряли минуту, — сообщает Бен; он сидит впереди на пассажирском сиденье.

Лэйси выворачивает на дорогу, которая вливается в шоссе.

— Простите, — говорит Радар; он сидит сзади, рядом со мной, и, извиваясь, натягивает штаны под мантией. — Но хорошо то, что у меня теперь есть штаны. И новая футболка. Где она, Кью?

Лэйси отдает ему пакет.

— Очень смешно. — Он стягивает мантию и надевает вместо нее бабушкину майку.

Бен тем временем стенает, что ему никто штаны не купил. Он сообщает, что у него чешется задница. И что он подумал еще раз и решил, что ему все же надо поссать.

Мы доезжаем до участка, где ремонтируется дорога. Трасса сужается до одной-единственной полосы, и мы упираемся в тягач с прицепом, который едет ровно с допустимой для ремонтируемого участка скоростью в тридцать пять м/ч. Лэйси как водитель идеально подходит для данной ситуации. Я бы колотил по рулю, а она мирно беседует с Беном, но потом вдруг поворачивается и говорит:

— Кью, мне, правда, нужно в туалет, все равно мы из-за этого тягача время теряем.

Я молча киваю. Я ее не виню. Я бы давно уже остановил тачку, если бы не мог поссать в бутылку. А она держится геройски.

Лэйси подъезжает к круглосуточной заправке, я выхожу, чтобы размять затекшие ноги. Когда она прибегает обратно, я сижу за рулем. Я и сам не понял, как там оказался, почему сел туда вместо Лэйси. Она подходит к водительской дверце и видит меня, окно открыто, я говорю:

— Я могу повести.

Все-таки это моя машина и моя миссия.

— Да? Ты уверен?

— Да-да, все отлично.

Лэйси залезает назад и укладывается на первом ряду сидений.

02:40. Лэйси спит. Радар спит. Я веду. Дорога пуста. Даже водители грузовиков почти все улеглись спать. Фары едущей навстречу машины я вижу лишь раз в несколько минут. Бен не дает мне заснуть, он сидит рядом, мы болтаем. О Марго.

— Ты думал о том, как мы это самое Ээгло вообще найдем? — спрашивает он.

— Гм, ну, я примерно представляю, где этот перекресток. И там ничего, кроме него, нет.

— И она там сидит в своей тачке, подперев рукой подбородок, и ждет тебя?

— Это бы сильно облегчило мою задачу, — отвечаю я.

— Старик, должен признаться, я несколько беспокоюсь, что… ну, если все получится не так, как ты запланировал… что ты будешь серьезно разочарован.

— Я просто хочу ее найти, — говорю я, потому что так оно и есть.

Я хочу, чтобы Марго была жива и невредима и чтобы наконец она нашлась. Клубочек-то сматывается. А остальное второстепенно.

— Да, но… я не знаю, — не унимается Бен. Я чувствую, что он смотрит на меня взглядом Серьезного Чувака. — Ты просто… помни, что иногда человек на самом деле может оказаться вовсе не таким, каким ты его себе представляешь. Ну, вот я, например, всегда думал, что Лэйси крутая, невообразимая и сексапильная, а теперь, когда мы вместе… восприятие поменялось. Человек становится другим, когда видишь его крупным планом, когда чувствуешь его запах, понимаешь?

— Это я знаю, — говорю я. Я уже осознал, как долго питал насчет Марго ужасные и ложные иллюзии.

— Я просто к тому, что раньше восторгаться Лэйси было просто. Издалека легко испытывать симпатию. Но когда она перестает быть чем-то таким потрясным и недостижимым и превращается, как это сказать, в обычную девчонку, которая ест какую-то фигню, частенько бывает не в духе и любит тобой помыкать — тогда уже приходится любить совершенно другого человека.

Я чувствую, как у меня вспыхивают щеки.

— Ты хочешь сказать, что Марго мне на самом деле не нравится? После всего… я уже двенадцать часов сижу в этой тачке, а ты думаешь, что она мне даже не нравится, потому что я не… — Я смолкаю. — Думаешь, тот факт, что у тебя есть девчонка, возносит тебя надо мной и дает право читать мораль? Неужели ты такой…

Я вынужден заткнуться, потому что на границе света фар и тьмы вижу нечто такое, что может нас всех прикончить.

Посреди дороги стоят две безмятежные коровы. Они быстро приближаются, на левой полосе пятнистая, а на нашей — вообще какое-то гигантское создание, даже мой минивен уже, чем она. Корова совершенно неподвижна, она смотрит на нас пустыми глазами. Она абсолютно белая, это просто огромная белая стена, сделанная из коровы, и через нее не перелезешь, под нее не поднырнешь, ее не обогнешь. В нее можно только врезаться. Бен ее тоже увидел — я понимаю это по тому, как он затаил дыхание.

Говорят, что в такие моменты перед глазами проносится вся твоя жизнь, но со мной ничего такого не происходит. У меня перед глазами только эта бесконечная белоснежная шкура, до которой остается всего секунда. Я не знаю, что делать. Нет, проблема-то не в этом. Проблема в том, что вообще ничего нельзя поделать, только врубиться в эту белую стену, прибив и ее, и себя. Я ударяю по тормозам, но скорее по привычке, нежели на что-то надеясь: катастрофа неизбежна. Я поднимаю руки с руля. Не знаю зачем, но вскидываю руки, словно показывая, что сдаюсь. Мысли у меня банальные: я просто не хочу умирать. Не хочу, чтобы мои друзья умерли. И, честно говоря, когда замедляется время, а руки ползут вверх, мне судьба дарует шанс подумать еще кое о чем, и я думаю о Марго. И я виню ее за свою нелепую смерть — за то, что она подвергла нас риску, превратила меня в придурка, готового гнать всю ночь — без сна, на высокой скорости. Если бы не она, я бы не умер. Я бы сидел дома, как обычно, в безопасности, и смог бы сделать то единственное, что я хотел сделать в жизни, — повзрослеть.