Чтение онлайн

– Да. Слушаю. Слушаю вас.

– Долго нам с вами здесь не протянуть, это ясно. Уже сейчас этот мир кажется чертовски неуютным, неправда ли? Уверяю, вы даже не представляете, во что он превратится в самом скором времени. Поверьте, это будет весьма безрадостное место, которое вам едва ли захочется выбрать для пикника с сослуживцами. Законы бытия неумолимо ломаются, съедая друг друга, химические процессы текут вспять, сама материя агонизирует на молекулярном уровне. Полагаю, совсем скоро мы с вами увидим нечто такое, по сравнению с чем жуткие полотна Босха покажутся сущей пасторалью. Демон не может убить нас, мы не в его власти. Поэтому он будет превращать наше существование в пытку, пытаясь из каждой минуты пребывания здесь выжать столько мук, сколько это представляется возможным для человеческого тела и рассудка. Лишенные пищи и воды, мы будем брести по бескрайней пустыне, состоящей из ржавчины, дыша воздухом из ядовитого хлора. А может, это будут ледяные горы, в которых мы будем медленно и мучительно замерзать, наблюдая за тем, как звезды, плавясь, стекают за горизонт. Как бы ни выглядел этот мир, наш добрый хозяин позаботится о том, чтобы твари, его населяющие, были плотоядны и отвратительны как ночные кошмары. Впрочем, я сомневаюсь как в том, что в этом мире будет существовать ночь, так и в том, что нам с вами доведется хоть раз сомкнуть глаза.

Крамби слабел на глазах. Ему пришлось опереться о стул, но даже так он едва сохранял вертикальное положение.

– И вы хотите сказать, что… Мой Бог!

– Да, - жестко произнес Лэйд, глядя ему в глаза, - Рано или поздно один из нас не выдержит. И я, пожалуй, не стану делать ставки на этот счет. Вы моложе и куда лучше сложены, это бесспорно, но на моей стороне опыт и упрямство, а это порой тоже не лишние качества в жизни. Рано или поздно одному из нас суждено погибнуть. Задохнуться, умереть от обезвоживания, упасть с утеса, быть сожранным, в конце концов, впасть в отчаяние и наложить на себя руки... Это неизбежно. И тогда его спутник – тот, кто уцелеет – возьмет эту бумажку, чтобы обрести свободу. Как по-вашему, справедливо?

Крамби моргал, не решаясь встретить его взгляд.

– Я… Думаю, это…

– Вашу руку, мистер Крамби. Если эти условия вам подходят, пожмем друг другу руки, как джентльмены. Оставим за плечами все недоверие, которое мы испытывали друг к другу, всю неприязнь. Встретим испытание как это полагается мужчинам. И, главное, мы оба поклянемся играть честно до конца. Как бы ни обстояли дела, как бы ни разворачивались события, этот договор между нами останется непреложным. Подходят вам такие условия? Отвечайте! Если подходят – пожмите мне руку и закончим на этом. Если нет… - Лэйд поднял бумажку к глазам, - Что ж, я прочитаю формулу и вынужден буду вас покинуть. Пожелать вам всего наилучшего в этом мире. Вам и… вашему старшему компаньону.

Крамби вздрогнул. Рука его, затрепетав, двинулась навстречу руке Лэйда, точно испуганная рыбешка.

– Договорились, мистер Лайвстоун. Условия справедливы, я принимаю их.

Рука у Крамби была влажной и холодной, точно обмылок, но смогла на несколько секунд напрячься, ощутимо пожав ладонь Лэйда.

Все-таки не расклеился, подумал Лэйд удовлетворенно. Может, и делец, но есть внутри него какая-то тонкая стальная жилка, не дающая ему растаять. Как знать, как знать…

– Я знал, что вы согласитесь, - кивнул он, - Вы наворотили порядком всего, Крамби, но в душе вы честный парень, а значит, мы с вами можем столковаться. Давайте и дальше держаться начистоту. Заключим джентльменский пакт. Сколько бы ни осталось нам с вами, будем честны друг с другом до конца. Будем помогать друг другу, чего бы это ни стоило, выручать друг друга и держаться так, как это пристало двум джентльменам в бедственном положении. Это не изменит нашей судьбы, одному из нас все равно не отвертеться, но пусть тот, кто уцелеет, сохранит в своем сердце добрые воспоминания о нем. А теперь давайте-ка выбираться отсюда. Этот зал гнетет меня, кроме того, у меня начинается мигрень от этого запаха. Берите все, что может пригодится в пути. Нас, вероятно, ожидает долгий путь, и я совру, если скажу, что он будет простым.

Лэйд принялся разбирать руины, оставшиеся от стола, хоть и знал, что едва ли ему суждено найти здесь что-то полезное. Уцелевшие бутылки хранили в себе едкий уксус или иные жидкости еще более опасного свойства, а все съестное, что могло сгнить, давно превратилось в серую слизь. Покойный Коу, начинив свою стряпню свинцом напоследок, ничуть не исправил положения.

На сколько дней им двоим хватит оставшихся у него сухарей? И смогут ли они вообще думать о еде? Лэйд поморщился, пользуясь тем, что Крамби не видит его лица. Те пейзажи, которые он описал, были даже вполовину не так страшны, как те, которые им предстояло увидеть. Даже он, человек, посвятивший большую часть своей жизни битве с Левиафаном и его безумными порождениями, никогда не видел, что представляет из себя мир по ту сторону реальности. Не свалка из полу пережеванных остатков материального, посреди которой сейчас находились они с Крамби, а родной мир нового хозяина «Биржевой компании Крамби».

Его геометрия может быть устроена таким образом, что им захочется вырвать глаза из глазниц, только бы не видеть этих контуров, складывающихся в невозможные формы и конструкции, сотрясающие человеческие представления о пространстве. Воздух в нем может быть не просто зловонным или ядовитым, он может представлять собой газы совершенно чудовищные для человеческого метаболизма. А существа, его населяющие…

Те творения, что прежде показывал им демон, не были его отпрысками. Лишь игрушками, которые он сотворил, используя доступные ему материалы. Куклы, которым он смеху ради менял местами руки и ноги. То, что он сотворит дальше, будет не сопоставимо хуже. Страшнее, опаснее, смертоноснее. Может, они увидят нечто такое, по сравнению с чем Коу покажется безобидным заводным дровосеком, а Розенберг – смешной букашкой.

А ведь это не все пытки, которые способно измыслить существо, наделенное воображением демона, подумалось Лэйду. Оно может упражняться со временем и пространством, цветами и вкусовыми ощущениями. Оно может превратить окружающий мир в ревущую фантасмагорию, в первобытный суп - кипящую жижу, в которой, мутируя, трансформируясь и преобразовываясь, плещутся куски протоплазмы, слишком чудовищные, чтобы человеческое восприятие могло вынести их вид, а потом…

– Сборы ни к чему, мистер Лайвстоун.

Лэйд поморщился.

– Не будьте столь самоуверенны, Крамби. Никогда не знаешь наперед, что может пригодиться. Всякая мелочь должна быть учтена, уж поверьте человеку с моим опытом. Свечные огарки, проволока, сломанные вилки – все это может нам пригодится.

– Нет, я так не думаю. Уж по крайней мере, не вам.

Что-то в голосе Крамби не понравилось Лэйду. Что-то, чего там прежде не было. Он хотел себя уверить, что ему это кажется – в этом мире любой звук мог быть искажен до неведомых пределов – но все же ощутил недобрый сквознячок где-то в животе.

Крамби стоял на прежнем месте. Слабый, осунувшийся, он вынужден был держаться одной рукой за стул, чтобы не шататься. Зато другая его рука даже не дрожала. Та, в которой он держал направленный в живот Лэйду пистолет.

– Положите-ка эту бумажку на стол, мистер Лайвстоун, будьте добры.

Глава 25

Лэйд медленно, очень медленно повернулся.

Палец Крамби лежал на спусковом крючке и, судя по бледности, был напряжен до предела. До того предела, вслед за которым сопротивление спускового крючка обрывается и грохочет выстрел. Лэйд невольно ощутил в желудке неприятное жжение. Точно проглотил раскаленный на каминной полке пенни и тот теперь ворочался внутри.

– Послушайте, Кра…

– Стреляю на счет три. Это простая арифметика, даже вы поймете. Раз. Два.

– Стойте.

Лэйд запустил руку в карман и медленно достал бумажный лист. Исписанный его собственной рукой, он казался невесомым, но на стол лег как-то не по-бумажному тяжело, как каменная стела.

– Шаг назад. Руки держите на виду. Если хотя бы одна из них дернется, количество постояльцев у мистера демона мгновенно сократится вдвое.

Крамби подошел к столу, тяжело ковыляя. Несмотря на то, что он сильно похудел, каждая его нога словно весила по сто фунтов. Но пистолет он держал уверенно и твердо, не собираясь отводить его ни на дюйм в сторону. Лэйд ожидал, что Крамби потянется к бумажке, но вместо этого тот прикоснулся к другому предмету, лежащему поодаль. Тому, про который Лэйд едва не забыл.

– Знаете, судьба никогда особо не баловала меня. Она всегда посылала мне горькие куски и чужие огрызки. Испытывала на прочность, швыряла, а если предлагала сделку, в этой сделке всегда таился подвох. Бывало, что я голодал. Что плакал, катаясь по чужому ковру. Хлюпал разбитым носом, прячась от других учеников. Выслушивал душеспасительные лекции, сжимая в кармане последний пенни, не зная, на что куплю хлеб завтра. Но знаете, что всегда давалось мне тяжелее всего?

Лэйд молча помотал головой.