Чтение онлайн

— Давай, птичка, сравняем счет, — моя курточка и футболка полетели на пол к его вещам. Он остановился, как мне казалось, любуясь моей фигурой.

— Такая красивая, — он подошёл ко мне вплотную, наши тела почти соприкоснулись, он ловко поддел застежку моего бюстика и освободил меня от ненужной вещицы, потом медленно стянул мои джинсы и трусики. И тут же свои вместе с боксерами. По телу прошел электрический разряд..

– Иди ко мне, моя птичка, — он коснулся губами моей шеи и стал покрывать ее поцелуями, потом спустился на ключицу. Как мне показалось, поцелуи стали еще более жаркими. Аккуратно коснулся мой груди. Провел пальцем по ложбинке. А потом с силой сжал ее.

— Пойдем в постель, — он снова подхватил меня на руки. Соприкосновение с его голой кожей вызвало спазм внизу живота. Он бережно уложил меня на кровать и сам лег рядом. Провел рукой по моему лицу, потом снова прильнул к моей груди. Его язык ласкал мои соски, дразня и вызывая бешеное желание. Я выгибалась под его руками и губами от предвкушения.

— Птичка, ты готова. А то я могу не сдержаться, — и тут же прочел ответ в моих глазах.

Он раздвинул мои бедра, уже разместился между ними. Я ощутила, как во внутреннюю часть бедра уперлось, что-то твердое и тут же захлебнулась собственным жаром. Лиза, это не что-то, это его готовый каменный член. Он посмотрел на мои порозовевшие щеки:

— А поведай мне птичка, — голос еще больше охрип, — были у тебя другие мальчики? Мне важно знать, чтобы не сделать тебе очень больно, ведь если я начну, остановится уже не смогу, поскольку из-за тебя моя крыша уже уехала.

— У меня никого не было, — прошептала я.

— И ты уверенна, мой прекрасный воробушек, что хочешь именно мне предоставить право первой ночи с тобой, — он даже в постели умудрялся паясничать.

— Уверенна.

– Еще, мы с тобой не обсудили один вопрос — с презервативом или без?

Я об этом вообще не думала, мне казалось все должно быть естественно — кожа к коже.

— Без!

— Ты очень рискуешь, птичка, я же могу не остановиться вовремя. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского! Мне нравится твой настрой!

— А ты слишком много говоришь, — моему терпению пришел конец. И я сама начала его целовать. Поведение вообще для меня нехарактерное.

И похоже мои поцелуи вернули его к первоначальной цели сегодняшней ночи. И я почувствовала, как он медленно входит в меня. Он сделал несколько поступательных движений, и я дёрнулась под ним от резкой боли. Он приостановился и стал медленно продвигаться вперед. И когда вошел на всю длину, я почувствовала саднящую боль. Не знаю какого размера был его член, но в ту секунду казалось, что он разорвёт меня изнутри.

— Мне больно, — прошептала я.

— Потерпи. Сейчас все пройдет.

Он нежно накрыл мои губы и очень медленно стал двигаться. И правда, уже через полминуты боль стихла и на смену ей пришло наслаждение. Мы двигались в едином темпе, даря друг другу свою страсть. Движения стали быстрыми и резкими, а стоны ещё более громкими. Я следила за каждым вздохом Мэтта, сегодня он должен был научить меня, получать удовольствие.

И потом я почувствовала это! Горячая волна разлилась по моему телу, внутри все пульсировало, а сладкая дрожь пробирала до самых костей, грудь болезненно налилась, из самой глубины моего горла вырвался крик. Я ногтями впилась в мощные плечи мужчины, сжала их, не думая будет ли ему больно, и наконец освободилась. Ознаменовал моё окончательное грехопадение оглушительный оргазм.

Мэтт наравне со мной окончил наш страстный забег, я почувствовала, как его пульсирующий член излил горячую сперму на мой живот.

Он поцеловал мои губы, потом посмотрел вниз там, где только что был его член:

— Поздравляю, птичка, теперь между нами официально нет никаких преград!

Как ему только удаётся говорить такое.

Потом повернул меня спиною к себе, обнял сзади и приказал:

— Отдыхай, мой ранений птенчик, у нас еще вся жизнь впереди!

Вся жизнь? Не далеко ли он зашел в своих фантазиях. Ведь мы даже еще до конца не поняли, что чувствуем друг к другу! И когда первая эйфория прошла, я поняла, что все это очень нехорошо! Но правильно сказал Мэтт «мосты сожжены» и в ту ночь я сделала свой выбор!

CRAZY IN LOVE — SOFIA KARLBERG

Мэтью

Меня несет. Эй, Мэтт, где твоя голова, вроде не пьян в стельку, а весь мир кружится, как сошедшая с ума карусель. Ты осознаешь, что делаешь? Что делаешь, и кто перед тобой??? За последние сутки ну просто глупость на глупости: ловишь по ночам хомяков, выдаёшь откровенный бред, дерёшься в барах. И целуешь сейчас ту, кого целовать не следует. Неужели ты и правда тот, конченный ублюдок, коим тебя считает большинство твоих случайных любовниц. И что соображаешь ты исключительно чл…

Отстраняю птичку и пытаюсь понять. Что дальше? Отпустить ее? Пусть летит? Или захлопнуть клетку?

А дам-ка я ей выбор… Протягиваю руку и просто зову за собой. Она опускает крохотную ручку в мою ладонь с таким доверием и смирением, что хочется закричать: «Беги от меня, ничего хорошего тебя не ждет». Но я, повинуясь первобытному инстинкту, грубо сжимаю ее ручку и просто увожу в темноту.

Мне важно знать, что птичка понимает, что происходит, что она не находиться под чарами страшного заклятия… Я сто раз переспрашиваю, готова ли она? И после нашей прелюдии ее хорошенькое личико заливается краской, когда мой готовой член прикасается к ее бедру. Меня осеняет — передо мной сама невинность. Как занесло тебя, чистая птичка, в грязные лапы? В какой-то момент я испытываю адский страх — не нужно осквернять это прекрасное тело собой. Но потом вижу, как моя птичка трепещет и двигается мне на встречу. Значит ли это, что она выбрала именно меня? Чертовски хреновый выбор…

Мозг нашептывает:

— Мэтт, бросай это грязное дело, тебе мало тех шлюх, с которыми ты развлекался все эти годы, пытаясь заглушить свою боль?

Сердце вопит:

— Она сама этого хочет! А может именно она поможет тебе избавиться от боли? Она и есть твоё исцеление! А может она — та самая хозяйка твоего бумажного замка?

И я поддаюсь страсти!

Пусть завтра я об этом пожалею и буду съедать себя, раз за разом прокручивая произошедшее в голове. Но лучше корить себя за сделанное, чем сожалеть об упущенном шансе.

Я тону в ее серых глазах, я становлюсь стоном на ее губах, я забиваюсь глубоко под ее кожу.

Не хочу причинить боль — поэтому мои движения медленные и продуманные. И когда она своими острыми ноготками впивается в мои плечи, неистово, до багровых полос, и я чувствую горячую пульсацию внутри моей птички, я понимаю, что вот оно — исцеление! Моя личная терапия. Мой самый большой страх и мой самый оглушительный триумф. Мы перешли Рубикон. И сожалеть уже, по крайней мере, сегодня ночью не о чем.

А потом я как влюбленный школьник не могу заснуть, сжимаю птичку в объятьях, как будто хочу еще раз убедиться, что это ни мираж, ни иллюзия, созданная моим больным мозгом. А когда проваливаюсь в тяжелый сон, сомкнув веки, вижу серые бездонные глаза.

Сегодняшнее утро не такое, как сотни предыдущих. Моя голова не болит, на этот раз сердце разрывается от острой боли. Моя птичка упорхнула! Просто ушла, не оставив и следа. Только тонкий шлейф ее божественного аромата хранит моя осиротевшая постель.