Чтение онлайн

Аксель Скре считался хорошим крофтом. У него была своя команда и миниатюрный кораблик класса «корморан». Базировался он, естественно, на Тайкуне, потому что Тайкун славен был своей либеральностью ко всякого рода авантюристам, в чем на голову превосходил Эльдорадо, где тоже порой творилось черт-те что. В команду Акселя входило трое молодых парней — Гуннар Халльдорсон, Стаффан Линдфорс, Эйнар Стокке, и две девушки — Ингибьорг Кьяртансдоттир и Тельма Рагнарссон, так что он в этой удалой компании, в свои тридцать пять, был самый старший.

И он решил прибрать Мтавинамуарви к рукам.

«М. — вторая планета в двойной системе Нахаротху. Центральное светило Нахаротху-Прим — звезда-карлик спектрального класса К5р, радиусом около 550 тыс. км, имеет звезду-спутник Нахаротху-Бис, карлик спектрального класса G4, обращается вокруг центрального светила по орбите с эксцентриситетом 0,32 и большой полуосью около 3,5 миллиарда километров. Всего в системе Нахаротху обнаружено три планеты, из которых только М. перспективна для дальнейших исследований. Расстояние системы Нахаротху от Солнца 94 парсека. Экваториальный радиус М. — примерно 7500 км, то есть существенно превышает земной. В то же время ускорение силы тяжести на поверхности составляет примерно 9,9-10 м/сек2 и вполне соизмеримо с земным. Возможно, это обусловлено преобладанием легких пород в литосфере или наличием в ней обширных пустот. Среднее расстояние М. от Нахаротху-Прим составляет около 300 миллионов километров, период обращения вокруг центрального светила — 1,41 земного года, местные сутки примерно равны 1,8 земных. Экватор М. наклонен к плоскости орбиты на 31°. Климатические отличия времен года не исследовались. Открытые водоемы, по-видимому, отсутствуют. Поверхность планеты представляет собой каменистую равнину со сглаженным рельефом. Наблюдаются значительные пространства, покрытые песчаными массами черного и серого цвета. В экваториальной области заметны внушительные понижения рельефа, что может указывать на существование в прошлом океанов. В полярных областях зафиксированы аномальные участки красновато-бурого и синего цветов — возможно, зоны сохранившейся растительности либо выходы мантийных пород. Атмосферное давление у поверхности планеты составляет примерно 750–800 гПа, то есть три четверти от земного. В состав газовой оболочки входят азот (85 %), кислород (14 %), некоторые инертные газы, что делает ее формально приемлемой для жизнедеятельности организмов земного типа. Наличие углекислого газа и водных паров не зафиксировано. Облачный покров практически отсутствует. Температура воздуха в зоне высадки составляла 290–294°К в светлое время суток и 260–265°К в темное время суток. Биосфера, по-видимому, скудна и пребывает в угнетенном суровыми природными условиями состоянии. Сколько-нибудь крупных животных или растительных форм не наблюдалось. В зоне высадки микроорганизмы обнаружены не были. В то же время полностью исключать существование жизни на М. не представляется возможным по нижеперечисленным обстоятельствам. Рельеф сохраняет следы длительного и масштабного терраформинга. Самое поверхностное зондирование сообщает о повсеместном присутствии металлосодержащих объектов искусственного происхождения. Наблюдаются следы высокоразвитой материальной культуры в виде сильно разрушенных архитектурных строений и артефактов неустановленного назначения. Так, в непосредственной близости от зоны высадки находятся объекты „Цирк великанов“, „Храм мертвой богини“ и „Призрачная магистраль“. Краткое описание и графические материалы прилагаются. Углубленное исследование не проводилось. Предварительные выводы таковы: в результате постепенного, по-видимому — техногенного снижения защитных свойств газовой оболочки биосфера М. постепенно деградировала, что повлекло за собой гибель всей цивилизации, по непонятным причинам не предпринявшей никаких явных попыток эмиграции. Поскольку М. никогда не являлась членом Галактического Братства, в архивах последнего нет никаких сведений об исчезнувшей культуре. По меньшей мере вот уже три-пять тысяч земных лет М. совершенно необитаема»…

Он выучил эти строки из «Брэнди-Грума» наизусть.

В 133 году, в первых числах декабря крофт-группа Акселя Скре высадилась на самом большом континенте, в непосредственной близости от группы полуразрушенных строений, обозначенной эдантайкарами как «Храм мертвой богини». Необычно сильная эрозия стен никого не насторожила, а зря… Разбив временный лагерь и, по своему обыкновению, не озаботившись мерами простой предосторожности, в тот же день все пятеро вошли в развалины. «Храм», являвший собой рухнувшие своды циклопической базилики, оказался надстройкой над входом в катакомбы. Нагрузившись всеми наличными маяками и сканерами, обвешавшись «Люциферами», группа разделилась: подбадриваемые словами руководителя «Здесь нет ни одного живого микроба со времен Тутанхамона!» Инги и Гуннар отправились в центральный туннель, сам Аксель двинулся налево, Эйнар и Тельма — направо, а Стаффан остался поддерживать связь. Вскоре выяснилось, что правая ветка наглухо завалена и абсолютно непроходима без тяжелой техники, и Эйнар с Тельмой вернулись к Стаффану дожидаться остальных. За шуточками и прибауточками внезапно обнаружилось, что связи с ушедшими в катакомбы нет. Не в правилах крофтов очертя голову кидаться на выручку… Спустя три чрезвычайно нервных часа из центрального туннеля вдруг появился Аксель в состоянии крайнего возбуждения. На вопрос, что с Инги и Гуннаром, он невнятно ответил: «Кажется, мы нашли то, что искали…», единым духом выпил половину кофейника и кинулся обратно в туннель.

Прождав еще пять часов, Эйнар и Стаффан покинули бьющуюся в истерике Тельму и по маякам двинулись на поиски пропавших коллег. Дойдя до последнего действовавшего маяка, они приняли единственно верное решение — повернули назад.

На этом крофт-авантюра заканчивается, и начинается робинзонада.

Потому что, пока лихие искатели приключений на свои головы рыскали по подземным лабиринтам, их «корморан» обратился в решето.

Известно, что атмосфера на Мтавинамуарви крайне разрежена. В том, что утрата планетой солидной газовой оболочки стала причиной гибели цивилизации, горе-робинзоны убедились сразу же.

Здесь не было ни снега, ни града, ни дождей. Только метеорные потоки. Они сыпались на поверхность планеты с завидной регулярностью, как по расписанию. Крупных камней практически не было — мелкая космическая щебенка. Зато ее было много. На Земле с ее трехсоткилометровым газовым одеялом все это сгодилось бы лишь для загадывания желаний. На Мтавинамуарви же звездные дожди несли смерть и разрушение.

Трое несчастных крофтов остались в чужом мертвом мире практически голыми. Без корабля, без связи, без надежды на спасение…

О всяком другом корабле Федерации в точке вылета известно практически все. И пункт назначения, и примерное время прибытия, и контрольное время подтверждения благополучного завершения рейса. Если такого подтверждения не последует, корабль сразу начинают искать. Корабль — не иголка в стоге сена, он гораздо мельче, он — пылинка в океане мироздания. Но поскольку обычно он оснащен компактным гравипульсационным маяком, есть хороший шанс такую пылинку все же отыскать.

Крофты же, заполучив транспорт, первым долгом избавлялись от всего, что позволяло отслеживать их передвижения по Галактике. Это была цена свободного поиска.

Часто ее приходилось платить.

Мтавинамуарви была непригодна для жизни людей. Ни нормального воздуха, ни воды. И, разумеется, никакой биомассы — ничего, что могло бы послужить сырьем для переработки в воздух и воду, а также пищу.

Когда двое здоровых парней ударились в слезы и крик, Тельма Рагнарссон удивительным образом, словно бы в пику им, успокоилась. Надавала коллегам оплеух по закрытым гермошлемам, выругала всеми известными ругательствами, выбирая наиболее унизительные, и потребовала сохранять человеческое достоинство. Не сразу, но это подействовало. Возможно, решающим аргументом стало то обстоятельство, что единственный предмет, способный претендовать на роль оружия, портативный фотонный бур, оказался у Тельмы на поясе. Хлюпая носами и огрызаясь, крофты вернулись на раздолбанный корабль, чтобы забрать с него все запасы и работающее оборудование. Удалось сделать несколько рейсов, а потом наступили сумерки, слабо отличимые от дня, и выпал очередной метеорный дождь.

Первая ночь в «Храме мертвой богини» была бессонной. Стаффан беспрестанно ныл, Эйнар ему угрожал, а Тельма вслушивалась в ватную тишину, втайне надеясь, что вот сейчас из темноты катакомб вдруг появится Аксель Скре с остальными крофтами, всё за всех решит, как это всегда и бывало, и неприятности на этом закончатся.

Но никто не пришел.

Когда над горизонтом поднялись оба солнца этого мира, едва живые от страхов и переживаний крофты спустились в центральный туннель. Что они рассчитывали там найти, было неясно никому, но их панический порыв был самым неожиданным образом вознагражден.

На полукилометровой глубине они нашли Убежище.

Совершенно изолированный и специально укрепленный грот, с прекрасно сохранившимися колоннами, с идеально ровным полом, покрытым слоем тысячелетней пыли, а самое главное — с огромным искусственным водоемом, полным кристально чистой влаги. Была ли то привычная аш-два-о или какой-то совершенно неудобоваримый ее местный эквивалент, в ту минуту никого не беспокоило. Первые же тесты показали: не соляная кислота, ну и ладно. Эйнар тут же зарядил дозу жидкости в интермолекулярный суффектор, в просторечии «пищеблок», трясущимся пальцем набрал код и получил бутерброд с жареной сосиской.

Кто еще после этого станет отрицать, что дуракам везет?!

Наверное, мтавины строили Убежище для себя, когда поверхность планеты стала похожа на артиллерийский полигон, но по каким-то причинам не довели дело до конца. То ли не успели, то ли бросили на полдороге, углубившись в самые недра. Если Аксель, говоря «мы нашли то, что искали», имел в виду эти голые каменные стены, то он сильно преувеличивал их ценность для земной науки и культуры. Зато для троих робинзонов в те часы ничто не имело большей цены.

Следующие тесты сообщили, что плотность атмосферы в Убежище существенно превышает ту, что на поверхности, и состав ее пригоден для дыхания. Деятельный Эйнар, несмотря на предостережения, тотчас же избавился от гермошлема, сделал два глубоких вдоха и свалился без чувств. Пока Тельма и хныкающий Стаффан суетились вокруг пищеблока, переводя его в режим фармакогенеза, Эйнар очнулся, сел и понес какую-то чушь. Он выглядел так, словно влил в себя поллитра текилы за один присест. Поднялся, идиотски хихикая и пытаясь что-то неповинующимся языком донести до оторопевших товарищей, сделал несколько неверных шагов, рухнул и захрапел. Он был жив, относительно здоров и совершенно невменяем.