Чтение онлайн

— Здравствуй, Ксюша!

Картина маслом, называется «Явление мужа народу». Ксения радости при виде Эдика не испытала, а по сторонам посмотрела, кто видит это чудное виденье?

— Что ты здесь делаешь? — спросила она и поспешила к остановке, не стоять же с ним на виду у коллег, выходящих из офиса.

— Как что? Жену встречаю, чтобы в кафешку пригласить в честь пятницы.

— Как это мило… Но, как ты узнал, где я работаю?

— Елизавета Петровна сказала.

— С каких пор ты с тещей общаться начал? — удивилась Ксения и подумала: «Ну ты, мама! Говорила, я больше в твою жизнь не лезу. И опять!»

— А что такого? Я какой никакой, а зять. Так что мы поговорили с ней, о тебе, о жизни. Я изменился, и она это поняла — объяснил Эдик.

— Чудеса — хмыкнула Ксения — и куда ты собрался меня пригласить?

— В центре новое кафе открыли, итальянская кухня. Ты ведь любишь… или любила, вроде.

— Ключевые слова «любила» и «вроде».

Автобус был переполнен. Ксения и Эдик расположились на задней площадке, стояли рядом, держась за поручни.

— Надо нам машину купить — сказал Эдик.

— Нам? — уточнила Ксения.

— Да. Ну, или квартиру снять в этом районе, а то слишком много времени ты на дорогу тратишь.

Ксения осуждающе посмотрела на мужа.

— Эдик, ты уже всё решил за меня? Разве я говорила, что согласна жить с тобой, как раньше?

Муж поднял руки вверх.

— Сдаюсь! Извини, не ругай меня. Как раньше не будет. Все будет по-другому, гораздо лучше. Если ты, конечно, простишь меня.

На повороте автобус качнуло, и Эдик чуть было не упал на Ксению, обхватил её, чтобы удержаться на ногах.

— Эдик, ты не выносим. Хорошо, пойдем в кафешку. Поговорим о делах наших…

Вечером у Ксении и Елизаветы состоялся разговор по душам. Ксюша застала маму за чаепитием на кухне. Большая кружка чая в руке и кусок торта на блюдечке.

— Какой-то праздник? — спросила Ксюша — По какому поводу тортик? Ты же, вроде на диете.

— Едик твой приходил к нам в магазин, тортик купил, самый дорогой, между прочим, вкусный. Попробуй. Там еще фрукты в холодильнике.

— Так ты за тортик меня продала?

— Чего это вдруг продала? Поговорили просто с зятьком. А что, нельзя? Извини, не знала, что не должна с ним разговаривать.

Елизавета проглотила кусочек торта, зажмурилась от удовольствия.

— Ты сама этого Едика в мужья выбрала, любила, значит. А я что? Я ничего. Вдруг и правда, сойдетесь с ним, я мешать не буду — заявила мама.

— А может, я мешаю тебе? С немолодым человеком встречаться негде? Так ты скажи, я уйду, снять квартиру денег хватит, чемодан собрать недолго.

Мать насупилась.

— Не говори ерунду. У вдовца своя жилплощадь имеется. И ты мне не мешаешь. Живи, сколько хочешь, чего по квартирам скитаться.

— Тогда к чему эта «дружба» с Эдиком? Он предлагает снова жить вместе.

— Это уж, твоё дело. Сходиться или нет с ним, сама решишь. Ни указывать, ни советовать тебе ничего не стану — сказала мать, и добавили с ноткой печали в голосе — а вот только, если бы Игорь, отец твой, вернулся бы сейчас, то я всё бы простила. Мужик-то он хороший, и любила я его… сильно любила. Но я ведь, и сама не подарок, трудно ему со мной было, я теперь это понимаю, много думала, прокручивала в голове всю жизнь нашу. И жаль, что назад ничего не отмотаешь. Сама виновата. Мужа пилила, не уважала. С твоим мнением не считалась, думала, ты маленькая, глупая, своего-то ума нет, а так я тебе помогу, подскажу, как жить правильно. Чтобы ты моих ошибок не повторяла. Да напрасно всё, не нужен тебе мой опыт. И Игорю я, оказалось, совсем не нужна, только ради тебя и терпел меня. В результате что? Одиночество… Есть подружки — разведенки. Говорим с ними, как это хорошо свободными быть, а каждая мечтает, кого-нибудь встретить. Вот и я со вдовцом познакомилась. А всё не то…

Ксения выслушала откровения матери. Жалко её стало… Вот так и проходит жизнь. Двадцать два года были потрачены на неё, на Ксюшу. Была семья — остались две одинокие женщины. А какой вывод из всех этих рассуждений?

«К чему это она? Эдик — какой, никакой, а муж. Может, и не хуже других. И я должна его простить, но не могу, или не хочу. Гордыня, обида? Или что?» — подумала Ксюша.

Возможно, всё у них неправильно началось, где конфетно-букетный период, ухаживания, свидания? Быстро закрутилось, зарегистрировались, стали вместе жить. Разве Эдик добивался, страдал, сомневался? Вот и не ценил. Может, пусть сейчас наверстывает упущенное, доказывает, что достоин такого счастья — жить с Ксюшей?

Руслан Романович вошел в кабинет, в руках цветы — нежные тюльпаны.

— С праздником, дорогие дамы! Желаю успехов в работе и счастья в личной жизни — произнес он торжественно и вручил три цветка Медее.

— С Восьмым Марта, Медея Егоровна!

— Спасибо, Руслан Романович — произнесла она радостно.

Следующая была Антонина Моисеевна, за ней Анжела, которая буквально расцвела от счастья.

— Анжела Викторовна, это Вам.

— Как это приятно, Руслан Романович. Благодарю — она похлопала своими пушистыми ресницами и соблазнительно улыбнулась начальнику.

Настя слегка разрумянилась, получая от Руслана цветы. Очередь дошла до Ксюши.

— Поздравляю, Ксения Игоревна!

Ох уж эти зеленые глаза, так и хочется смотреть в них, да что другие скажут? Уставилась влюбленными глазенками. Поэтому она скромно глаза опустила, взяла в руки тюльпаны, проговорила тихо:

— Спасибо.

Анжела, как всегда, с вопросом:

— Руслан Романович, а как сегодня работаем, в честь нашего праздника?

— После обеда все девочки свободны. В три часа — банкет и развлекательная программа. Приказ генерального…

В обед Анжела помчалась в салон красоты, чтобы вид на празднике иметь сногсшибательный. Медея и Антонина тоже ушли по своим делам. А Настя с Ксенией остались. В салон Ксюша не записывалась, дорогое платье не покупала, принесла с собой блузку из разряда «нарядная», волосы в высокий хвост забрала, открыв на всеобщее обозрение уши и шею. Из украшений — серьги с камушком и подвеска на золотой цепочке в комплекте. Соревноваться в красоте с Анжелой и Региной она не собиралась. Зачем тратить энергию и деньги на то, что никому не нужно?

Настя тоже по салонам не ходила, из экономии. Она принесла плойку, лак для волос, кучу косметики и платье со цветочным орнаментом.

— Завиваться будешь? Бери мою плойку — предложила она Ксюше.

— Нет, не буду. И так сойдет.

Настя старательно раскрашивала лицо, посмотрела на Ксению внимательно.

— Я что-то не пойму, Ксюша, к тебе муж приехал, а ты грустная. Наряжаться не хочешь. Или он у тебя ревнивый, запрещает ярко одеваться, и на праздниках веселиться?

— Ничего он не запрещает, не придумывай.