Чтение онлайн

— Что ж… Похоже, остались только мы, — высказался Август, осмотрев присутствующих и попутно надевая на руки перчатки. Затем он протянул их Одри и Джули.

— Джули, давай, осмотрись в номере, пока мы снимем тело. Ты же не против, Одри?

— Мне… — Чуть было не договорив «не привыкать», детектив замолчала, после чего невинно перефразировала, — … не составит труда помочь.

Они вошли в комнату… В ней больше не царил уют. Лишь смерть и хаос. Несмотря на относительный порядок, попадались вещи, его нарушавшие, вроде открытого чемодана со сложенным запасным комплектом одежды, еще не повешенной в шкаф или разбросанных повсюду скомканных клочков бумаги. В печатной машинке виднелся единственный целый лист. Если бы не перевернутый стул, ничего не могло бы сказать о том, что здесь произошло. Зайдя внутрь, Одри забралась на кровать, пока Август ставил рядом стул. Затем они, придерживая тело, сняли петлю из ремня и аккуратно опрокинули его на кровать. Отвязав ремень от балки, на которой висел труп, Одри осмотрела его. Несмотря на то, что ремень был новым — на это указывала незаметная лазерная пометка даты с тыльной стороны — он был сильно потерт со стороны узла под потолком. После осмотра шеи догадка подтвердилась: на ней остались следы, в точности соответствующие этому поясу.

— Люди… Мне кажется, я знаю, что тут произошло… Здесь предсмертная записка, — сказала Джули, глядя на листик в печатной машинке. Одри с Августом незамедлительно подоспели и тоже изучили ее содержание.

“Это была последняя капля… Я пытался, старался, чего толко не пробовал… Но я не могу написат идеалное продолжение той истории… Страх перед провалом, критикой и ужас разочарования сковывает меня… Не знаю, сколко еще мог бы притворятся, прежде чем сломался бы… Но я сам хозяин своей судбы, и, прежде чем из-за моих поступков пострадает репутация моей истории и преданных фанатов, я предпочту оставит эту историю такой, как она ест, в светлой памяти… Да простят мненя те, кого я обременил своим поступком”

Действительно, предсмертная записка присутствовала… Вот только что-то не складывалось, ибо в послании были ошибки, связанные, видимо, с неудобством использования печатной машинки. Вынув предсмертную записку и дав её внимательно изучить Августу, девушка принялась рассматривать печатную машинку. Расправив один из листиков, на котором был обрывок недосказанной истории, она вставила его в специальное отделение и принялась нажимать все кнопки по очереди.

— Что ты делаешь? — спросил у нее Август удивленно, — Ты же сама стояла горой за сохранение улик!

Одри продолжила перебирать все кнопки, пока не осталось ни одной не нажатой.

— Да я так, проверяла работоспособность машинки, это нужно было по делу… — Как она и думала, кнопка «ь» залипла и не печаталась. Вот только это мало что ей говорило. Еще немного порассматривав комнату, девушка перебрала вещи покойного. Среди них были и его книги, точнее, читалка с его произведениями. И, судя по дате издания, последняя его книга вышла около пяти лет назад, что добавляло плюс в копилку с версией о самоубийстве. После небольшого совещания было решено замотать бедного писателя в простынь. Пусть земля ему будет пухом. Перенося его через порог, они наткнулись на возвращающихся профессора с инженером, которые бежали сюда со всех ног.

— У нас серьезные проблемы, — чуть с одышкой сказал встревоженный Энтони, — я осмотрел все главные узлы бункера, и они автономны. Связи через наши коммуникаторы нет, бункер блокирует сигнал, другого способа связаться с внешним миром тоже нет. Правда, есть аварийная система связи, но она не настроена и отключена: видимо, не ожидалось подобных проблем в первое же посещение бункера, или недоглядели…

— То есть… — тихонько прошептала Джули, чуть не выпустив из рук покрывало с телом.

— То есть, мы заперты с трупом до конца следующего дня. И можем рассчитывать лишь на себя… — озвучил профессор общую мысль.

Надвигалась худшая ночь из возможных, не считая той, что была сразу после аварии. Одри не покидало чувство, что убийца бродит где-то здесь. И не просто затаился где-то, а, как оборотень, лицемерно носит маску добродушного соседа, готовясь в любой момент вонзить нож в спину. Как же в такой момент можно просто уснуть и дождаться следующего утра? А вдруг кто-то не дождется рассвета? И как ей потом с этим жить? А что, если из-за того, что она не выспится, она пропустит ключевой фрагмент улики? А что…

— Ты выглядишь совсем не радушно, — прервал ее размышления Макс, лежавший рядом на полу.

— Ты не можешь просто помолчать? То, что я разрешила тебе заночевать, еще не делает нас лучшими друзьями, — возразила та, борясь с желанием бросить в него подушку, — Почему я вообще разрешила тебе здесь остаться? Комната писателя свободна, мог бы и там обосноваться.

— Если бы он был жив, так бы и поступил, благо он тебе должен, но теперь… Черта с два я буду спать в комнате мертвеца.

Девушка повернулась лицом к стене и вновь попыталась уснуть. Она позволяла ему быть здесь, потому что он единственный, кто был рядом с ней до обнаружения тела, а следовательно, не мог быть причастен к его возможному убийству, так что, как бы она этому ни противилась, но он ее единственный надежный союзник в этом темном бункере. И зная, что ее спину кто-то прикрывает, можно попытаться уснуть.

Еще раз окинув комнату взглядом, она убедилась, что всё здесь было как прежде. Легкий полумрак скрывал очертания комнаты, но все было на своих местах, не считая пустого шкафа в углу комнаты, который сливался со стеной, скрываясь в тенях. Напротив нее едва виднелся силуэт привычного офисного стола, а возле нее, у кровати, примостился сам ученый. Он, закинув руки за шею, пытался уснуть на спине.

Очнулась девушка в своей комнате. И чем дольше она рассматривала свое окружение, тем больше приходила в ужас. Эта была ее старая комната, в бежевых тонах. Тут даже пахло так же, как в тот день. Любимые мамины цветы, лилии, цвели в горшке на подоконнике, наполняя комнату приятной, а ныне ненавистной свежестью. На сенсорном планшете стоял на паузе так и не досмотренный ею фильм “Последний серафим”, а само устройство находилось на рабочем месте. Месте, где был привычный бардак из раскиданных буклетов престижных университетов, в которые она планировала поступить. Она как сейчас помнила, что для нее это был настолько тяжелый выбор, что она планировала чуть ли не броском кубика определить свою судьбу. Так что неделями напролет откладывала это до последнего момента. Все равно все было бессмысленно. Она понимала, что, кем бы она ни стала, она попросту не успеет достигнуть высот из-за своей редкой болезни. Так что это, по большей части, была возможность растянуть драгоценные моменты детства.

Выглянув в окно, она отчетливо увидела упирающийся в уходящее закатное солнце силуэт небоскреба “Сад Эдема”. Нет-нет-нет, только не это чертов момент, только не снова. Одри рывком бросилась к двери в попытке ее открыть, но ручка предательски не поддавалась, сколько бы сил она ни прикладывала.

— Ну же… Ну же… Просто откройся, черт возьми!… Кхем… — поток надвигающийся брани прервал приступ. Схватившись за горло, она начала кашлять, покрывая багровыми пятнами бежевую дверь. В припадке ярости она сжала руку в кулак и, замахнувшись, оставила вмятину на двери. Удар, удар, еще один, и вот дверь не выдержала и слетела с петель. Достав из внутреннего кармана платок, она вытерла кровь с лица и стремительно побежала по коридору. Раздался выстрел. Девушка, забыв о своей безопасности, вместо того, чтобы пробежаться по лестнице, сократила маршрут, перепрыгнув через высокие прозрачные перила. Неудачно приземлившись на шерстяный ковер, подвернув ногу и чуть не зарывшись носом в землю, она продолжила свой путь в сторону, откуда донесся выстрел.

Одри доковыляла до отцовского кабинета, который был неестественно темным, но всем, что она успела застать, был хлопок двери. Даже не думая подходить к рабочему столу отца, девушка стремительно побежала к закрытой двери, в панике пытаясь перехватить убийцу. Но дверь отказывалась поддаваться. Одри повторила прием с выбиванием двери. Все, что ждало ее впереди — тьма…

— Знаешь… Мы ведь за все время так толком и не поговорили… — раздался голос со стороны отцовского стола, заставляя девушку прослезиться.

— Прошу… Не заставляй меня проходить через это снова, я не хочу оборачиваться… Я знаю, что с тобой будет, и это не честно. Почему после того, как война закончилась и ты вернулся домой, ты снова нас покинул? Я стараюсь идти дальше сама, но мой путь постоянно поворачивает назад… Дальше, по следу твоего убийцы…

Она говорила с дрожью в каждом слове.

— Тогда не оборачивайся, — ответил ей такой приятный и знакомый голос, — Выпрями спину и иди навстречу своей мечте. Ибо она настолько прекрасна, что большего я и не мог пожелать своей дочурке, хоть ты и не хочешь признавать, что это твое призвание…