Чтение онлайн

Шурка ничего не ответил. Он схватился за вздувшийся, словно у человека-аквариума, живот и со стоном упал на кровать. Как инопланетянин ни уговаривал, больше земляне на контакт не шли.

Погрозив пленникам своим спичечным кулаком, Фу-Фью выбежал из лаборатории. Друзья решили, что на этом эксперименты закончились. Но не тут-то было. Вскоре инопланетянин притащил громадную винтообразную ракушку серебристого цвета и установил её напротив Шуркиной камеры. При этом вёл он себя весьма странно – суетился, то и дело замирал, словно прислушивался, и воровато поглядывал на стену под курантами.

– Может, он космический преступник? – предположил Лера, когда коробок отошёл к монитору компьютера.

Шурка хотел выдвинуть свою версию, как вдруг оцепенел.

– Что с тобой? – испугался Лера.

Шурка не отвечал, остекленевшие его глаза, не мигая, смотрели на инопланетянина. А тот с довольным видом потирал свои спичечные ладошки. Лера тотчас всё понял.

– Ах ты, коробок разнесчастный! – заорал он. – Выключай свою ракушку, а не то я тебя корзинкой стукну!

И чтобы слова не расходились с делом, запустил в Фу-Фью припрятанное пирожное. Кувыркаясь в воздухе, корзинка беспрепятственно пронеслась между хромированными прутьями клетки и треснула инопланетянина по коробчатой физиономии, залепив кремом его правый поросячий глаз.

– Фу-у-у! – заверещал Фу-Фью, схватившись за лицо.

В следующий миг Шурка рухнул на пол, а инопланетянин бросился на выход. В панике он забыл открыть дверь и, к удовольствию Леры, с разбегу ляпнулся всем своим коробчатым телом о стену. Только после этого он покинул лабораторию через растаявший овал.

– Шурик, ты как там? – подошёл к решётке камеры Лера.

Шурка поводил туда-сюда глазами и взялся за голову.

– Башка раскалывается, – простонал он.

Следом вернулся Фу-Фью. Правый глаз его был заклеен пластырем, из-под которого торчал то ли капустный, то ли салатный лист.

– Фи-фу, фо-фа-фи, – обратился он к Шурке. – Фитью фа…

Просвистев таким образом минуты две, Фу-Фью с важным видом вышел из лаборатории.

Ошеломлённый Шурка повернулся к Лере.

– Ё-моё, – негромко сказал он, – инопланетянин мне целую лекцию прочёл.

– Ты что, по-ихнему понимаешь?

– Ну да, – приложил ладонь ко лбу Шурка.

– Вот зачем он на тебя ракушку наставлял! – догадался Лера. – И что он сказал?

– Говорит, чтобы мы ему опыты не срывали и не хулиганили. Он диссертацию на звание кандидата наук делает.

– Что мы ему, кролики подопытные? – возмутился Лера.

– Ну да. Если опыт получится, он нам память до того места, когда мы тарелку увидели, сотрёт и отпустит. А нет, тогда все приборы на нас испытает, которые раньше только на гусеницах испытывали.

– Угрожает, да?

– Угу, – кивнул Шурка.

– Давай глухонемыми прикинемся, – нашёлся Лера. – Может, он нас и так отпустит.

Но Фу-Фью в тот день не вернулся. Чтобы не умереть от скуки, Шурка взялся учить Леру свистательному языку инопланетян.

– Нет, ты не понимаешь, – объяснял он. – Надо скривить рот налево, тогда получится правильно. А так у тебя выходит «фьють».

– Ну и какая разница?

– А какая разница между Колей и Олей?

Понемногу у Леры стало получаться. К концу дня он даже освоил два десятка несложных посвистов.

Наутро Фу-Фью попытался продолжить эксперимент, но друзья даже не смотрели в его сторону. С каждой секундой коробчатая физиономия инопланетянина становилась всё мрачней, а взгляд его поросячьих глаз – всё мстительней.

– Интересно, – шепнул Лера, – а что по-инопланетянски Фу-Фью значит?

– Фу – это или плохо, или запрещено, – перевёл Шурка. – А Фью – это его настоящее имя. Золотой по-нашему.

– Рыжий? – уточнил Лера.

– Нет, золотой.

– Тогда получается, что он фальшивый, – хитро прищурился Лера.

– Это почему же? – посмотрел на него удивлённо Шурка.

– Потому, что Фу-Фью – плохое золото. Значит, ненастоящее, фальшивое.

В это время у коробка, до которого то и дело доносилось его имя в сочетании со словом «фу», кончилось всякое терпение. Грозно свистнув, он подошёл к экрану монитора. Что означал свист, Лера мог только догадываться, но Шурка от страха побледнел, как полотно. Похоже, друзьям грозила большая опасность. В этот напряжённый момент под курантами образовался овальный проём двери. Фу-Фью посмотрел и отшатнулся. В лабораторию входил самый настоящий человек.

– Фьуитить? – спросил сурово вошедший.

Друзья присмотрелись и поняли, что это тоже инопланетянин. Туловищем он ничем не отличался от людей, только голова у него была идеальной цилиндрической формы. А на месте рта, как и у Фу-Фью, зияла круглая дырочка.

Коробок, наконец, пришёл в себя и отвесил нечто вроде поклона. Инопланетянин с цилиндрической головой указал на серебристую ракушку и погрозил пальцем.

– Тьюпль, фи-флю-фля, – залебезил Фу-Фью.

– Директор космического института, – пояснил Шурка. – Профессор Тьюпль.

– А чего он ругается?

– Коробок без спроса взял в соседней лаборатории полиглотолог.

– Чего?

– Аппарат для быстрого изучения языков, – показал Шурка на ракушку. – Инопланетяне его недавно изобрели.

– А сейчас о чём они там свистят?

– Подожди, – отмахнулся Шурка, – дай послушать.

В это время профессор Тьюпль заглянул в круглое зеркало монитора.

– Вы всё-таки взялись за эту тему? – расстроился он. – Зря, бесполезная и никому не нужная затея.

– Да что вы, профессор, – заспорил Фу-Фью. – Исследования идут полным ходом. Проблема только в отработке системы опроса. Но это временные трудности, которые решаются в рабочем порядке.

– Вы тратите время и средства на глупости, – покачал своей цилиндрической головой огорчённый Тьюпль. – Зачем нам знать зависимость математических способностей землян от количества съеденных ими блюд?

– Любимых блюд, – поправил раздосадованный Фу-Фью. – Вы специально искажаете сущность моих опытов и в моём лице предвзято относитесь к фундаментальной науке [4] .

– Но это вовсе не наука и тем более не фундаментальная! – вскипел профессор. – Это полная бессмыслица!

Шурка повернулся к Лере.

– Попали мы в переплёт, – сообщил он ничего не понимающему другу.

Инопланетяне ещё долго пересвистывались. Наконец, Фу-Фью отвесил директору поклон, погрузил ракушку на тележку и удалился, злобно сверкая своими поросячьими глазками. Профессор Тьюпль остался в одиночестве. Заметив, что пленники смотрят на него, подошёл ближе.

– Бедные земляне, – неожиданно на чистом русском языке сказал он. – Вы попали в лапы совершеннейшей бездарности. Мало того, попали незаконно. И если бы не министр охраны наук Всюси, который доводится ему родным папашей, этого остолопа давно бы выгнали из нашей академии и, вероятно, отправили на перевоспитание. Ведь он до сих пор не смог выучить ни одного землянского языка.