Чтение онлайн

Он неуверенно смотрит на нее.

— Ее нельзя перемещать. Это слишком опасно.

— Если я ее перевезу, то смогу вылечить ее. Если она останется здесь, у нее не получится. Решать вам. — Хотя я не планирую давать ему выбор в этом вопросе, думаю, что он может быть более готовым помочь, если решит, что это была его идея. Ария важнее всего остального. Даже если мне придется тащить их упирающимися ногами и кричащими к тотему.

Ария

Я жду в агонии тела и ума, больше не опасаясь взрыва тотема, но теперь могу полностью сосредоточиться на опасности, в которой находится моя мама. Боюсь, что Гейдж не сможет ее найти. Хотя если кто и может, так это он. Я почти стою, несмотря на боль, пронизывающую мою спину, когда слышу несколько пар шагов, приближающихся из коридора за сводом. Разве Гейдж не вернется через потолок?

Я вижу, Като, Пакса, Лиандру, Миру, Давосо, Тора и Велакса вбегающими через дверь хранилища. За ними следует небольшая армия воинов Умани и Тольтека, которые ждут у дальней стены после входа в комнату.

Мира и Лиандра спешат ко мне.

— Кто-нибудь, сходите за лекарем! — Плачет Мира. — Она сильно ранена.

Лиандра отрывает нижнюю часть своего элегантного платья и использует его, чтобы промокнуть кровь вокруг моего лица и шеи.

— Кто-нибудь видел мою мать? — Я спрашиваю.

Мира качает головой.

— Я попросила Пакса послать за ней людей, но тогда все и началось. Возможно, они были убиты или остановлены по пути во время боя. Мне очень жаль, Ария. Я ничего не слышала.

Пакс и Като осматривают труп Гая в форме дракона.

— Достойный зверь, — говорит Пакс. — Мне жаль, что меня не было здесь, чтобы испытать себя.

Като кивает.

— Дракон перевертыш. Действительно опасно. Я помню, как мой отец говорил о них, но он сказал, что зов дракона стал почти неслыханным.

— Да, — говорит мужчина. — Я слышал о призраке-перевертыше по имени Вэш. Некоторые утверждают, что он прислушивается к зову дракона.

— Это был он? — Спрашивает Като.

— Нет, — говорю я. — Это был Гай.

Като и Пакс поворачиваются ко мне, нахмурившись в замешательстве.

— Гай не может быть перевертышем, — говорит Пакс.

Я указываю на тотем.

— Слухи верны. Он соединяет ДНК Примуса с любым, кто входит, и кажется, что способность к сдвигу может быть предоставлена.

Мира смотрит на меня.

— Ты выглядишь по-другому. Ты всегда была такой подтянутой? — Она спрашивает, тыча в удивительно твердую мышцу моей руки.

Я смотрю на свою руку, сгибая и замечая больше формы для моей мышцы, чем когда-либо. У меня тоже плоский живот.

— Мне пришлось прятаться внутри тотема, чтобы не погибнуть. Так что, полагаю, я теперь частично Примус.

— А способность перекидываться? — Спрашивает Като.

Прежде чем я смогу ответить, Гейдж мчится через отверстие в потолке. Я вижу хрупкие руки моей мамы вокруг него и доктора Примуса, Навим крепко прижимает ее к спине Гейджа. Когда они приземляются, доктор осторожно поднимает мою маму и бежит к тотему.

— Подожди! — Говорит мама прямо перед тем, как он помещает ее внутрь. — Позволь мне увидеть моего ребенка.

Я двигаюсь к ней, беря ее руку и прижимая к щеке.

— Мам, мне очень жаль. Я пыталась вернуться к тебе раньше. Это было…

Она обрывает меня, целуя мою руку.

— Ты самая замечательная дочь, на которую я когда-либо надеялась. Но если ты еще раз извинишься передо мной, я отшлепаю тебя перед всеми этими милыми пришельцами. Может быть, один из них даже получит некоторые идеи, когда они…

— Мама! Не могла ли ты просто пройти в камеру?

Она вздрагивает.

— Ты говоришь так привлекательно.

Я смеюсь.

— Пожалуйста, Навим.

Он кивает, аккуратно помещая ее внутрь и отступая, когда дверь закрывается. Никто не говорит. Мы все ждем, пока тотем мягко гудит, генерируя яркий свет изнутри, который частично просвечивает наружу. Я кусаю ногти, сжимая Гейджа другой рукой так крепко, что думаю, что это должно быть больно.

Дверь наконец открывается, и мама появляется. Навим быстро прикрывает ее халатом и склоняется над ней. Мое сердце колотится в груди, и дыхание перехватывает. Она не двигается. Она не может дышать.

Но потом она задыхается, кашляя слизистым материалом. Сразу замечаю, что у нее сильный кашель. Это не харкающий, дребезжащий до костей кашель, похожий на призыв смерти. Это совершенно нормальный кашель. И ее тело уже выглядит здоровее. Ее руки и ноги еще тонкие, но цвет вернулся к ней и ее вены не просвечивают. Она даже стоит с помощью Навима, и я ошеломлена, когда она встает на цыпочках и целует того в губы. Я не уверена, хочу ли отвернуться или поаплодировать ей. Вместо этого я подтягиваю Гейджа к себе и целую его. Это приятно, и мне все равно, кто видит.

Как только его удивление угасает, он целует меня в ответ, хватая меня за задницу. Я сжимаюсь, когда мое плечо посылает агонию через меня, и вижу, что Гейдж морщится от того, что обхватывает меня своими обожженными руками. Несмотря на это, мы все еще улыбаемся, как дураки, когда отдаляемся друг от друга.

— Как быстро, говоришь, заживают тела Примуса? — Спрашиваю я.

— Быстро. — Его глаза движутся вверх и вниз по моему телу, задерживаясь на моих бедрах и груди. — Но недостаточно быстро.

Я пожимаю плечами, скромно улыбаясь.

— Я думаю, тебе придется проверить меня сегодня вечером и посмотреть, как идет мое восстановление. Мне, конечно, нужно будет осмотреть и твои травмы.

— Конечно, — говорит он.

— Если вы двое закончили, — говорит моя мама, удивляя меня, заставляя краснеть глубже, чем я думаю, что когда-либо краснела в своей жизни. — Навим и я отправляемся домой. И я голодна, как и все, поэтому лучше бы он был таким же хорошим поваром, как и доктор, — хмурится она, глядя на пожилого Примуса. — Хорошо, что ты милый, — говорит она, хлопая его по заднице и вызывая удушливый смех у всех нас.