Бунтарь
Шрифт:
Ашер взялся за работу и на самом деле очень хорошо с ней справился. Ребята откликнулись на него и были рады его возвращению — особенно Колби, который выглядел так, словно был на седьмом небе от счастья, когда его лучший друг снова был рядом. Тем временем мы связались с лучшими врачами в стране, с кем-то, кто специализируется на повреждении нервов.
Это было несколько месяцев спустя, когда я держала Ашера за руку и вела его по больничному коридору, когда он отправлялся на операцию. Я поцеловала его на прощание и провела следующие пять часов, расхаживая по комнате. Когда он вышел, они сказали, что все прошло идеально, но только время покажет.
— Почему ты бежишь? — Леннон ноет.
Я оглядываюсь на нее и закатываю глаза. — Для такого великого танцора ты очень медленная.
Мы находимся на самом низком уровне, прямо над полем, где разрешено находиться только VIP-персонам. Когда они начинают объявлять игроков, я крепко сжимаю руку Леннон, едва сдерживая волнение.
— А теперь, впервые за два года, — гремит диктор, создавая напряженное ожидание, — давайте поприветствуем квотербека Ашера Хоторна!
Толпа так громко приветствует, что это оглушает, когда он выбегает на поле, прыгая в группу своих товарищей по команде. Мне даже не нужно быть рядом с ним, чтобы почувствовать счастье и волнение, исходящие от него. Словами даже не описать, как я им горжусь.
Все они бегут к скамейке запасных и приветствуют своих тренеров. Колби видит нас первым и указывает. Мы с Леннон смеемся и машем в ответ. Ашер оборачивается и улыбается мне. Он подбегает к стене и подпрыгивает, подтягиваясь и делая это так, что я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Как только он получает то, что хочет, он спрыгивает обратно и подмигивает мне, прежде чем уйти.
Наша история любви, возможно, не была традиционной, но она наша нас — и, как я уже сказала, я не играю по правилам.