Чтение онлайн

— А вы, я смотрю, хватаетесь за любую возможность подработать в свободное время, — донесся сквозь шелест ливня его голос.

Я не поняла смысла его слов, хотелось сказать, чтобы господин оставил меня в покое и ехал дальше по своим делам, но только плотно сжала губы. Оторвавшись от ограды, я зашагала дальше, чуть прихрамывая на левую ногу.

— Постойте, — голос Дэйрока, раздавшийся уже вблизи, заставил меня вздрогнуть и задержаться, когда я почти обошла его. — Вы… совсем промокли.

Я остановилась, понимая, что не хочу никуда идти. Никуда. Повернулась. Господин не боялся намокнуть, его серьёзное лицо под падающими каплями дождя выглядело сосредоточенным, а в серых глазах было беспокойство. Надо же, и о чём он мог переживать? Впрочем, мне было всё равно.

— Идемте за мной, я подвезу вас. Вам куда нужно, к таверне?

Я промолчала, едва кивнула, ощущая только холод и дрожь, которая меня начинала пробирать до кости.

Дэйрок

Голубое платье среди серости дождя мелькнуло, словно клочок просветлевшего от туч неба. Я тут же крикнул кучеру остановиться, узнав земляничку. Взявшись за трость, открыл дверцу и выглянул.

Да, это была она, стояла, держась за ограду моста.

— А вы, я смотрю, хватаетесь за любую возможность подработать в свободное время, — не смог я удержаться от колкости, но земляничка только повернула голову в мою сторону и ни слова не произнесла, и даже будто не узнала меня.

Это насторожило, поставив трость на мостовую, я вышел из кареты, не веря, что снова с ней столкнулся. Эмиана оторвалась от ограды и зашагала, прихрамывая, но даже не остановилась, когда поравнялась со мной.

— Постойте, — остановил её, видя, что с рен Фаборт что-то не так. У неё что-то случилось? — Вы совсем промокли, — и готов был оторвать себе язык, что проявляю участливость к этой взбалмошной особе. И почему она вообще не в таверне, не на рабочем месте? Но больше всего меня сбил с толку её отстраненный холодный взгляд и вид, будто она сейчас разрыдается. Внутри меня что-то толкнулось. — Идемте за мной, я довезу вас. Вам куда нужно, к таверне? — против собственного разума предложил я.

Земляничка нахмурилась и едва заметно кивнула. Я взял её под локоть, такая тонкая крошечная рука, она вся дрожит. Не хотел замечать этого, но, похоже, с ней что-то действительно стряслось.

Посадил её в карету.

— К таверне «Золотая утка», — сказал я и следом погрузился в салон экипажа, закрыв дверцу.

Экипаж тронулся. Дождь гулко стучал по крыше и не переставал, заглушая тягостное молчание. Я бросал взгляды на рен Фаборт, пытаясь понять, что с ней, но она была неподвижна и смотрела в окно. Красивое платье и прическа намокли под дождём, но госпожа явно прихорошилась. По белой коже шеи и груди скатывались прозрачные дождевые капли. Я сухо сглотнул.

Может быть, у неё есть ухажер, или несколько. Где она была?

Я сжал зубы, и отвернулся, стараясь не думать о том. С кем бы она ни встречалась среди белого дня, кто-то поступил с ней не совсем обходительно. Навязчивые мысли так и лезли в голову. Но в какой-то момент Эмиана пошевелилась.

— Куда мы едем? — растерянно спросила она.

Хотелось ответить, что ко мне домой, и лучше её показать лекарю, потому что мне совсем не нравилось то, в каком состоянии была эта сумасбродная бунтарка. Но вовремя остановил себя. С чего бы мне её привозить к себе домой? Как я полагаю, позаботиться о ней есть кому, у неё есть клиенты, которых она соблазнила на своей же работе, сколько туда ходят богатых лордов.

— К таверне, куда же ещё, — прошипел я, снова стиснув зубы, злясь на себя.

Эмиана отвернулась, никак не ответив на мой тон.

Оставшаяся дорога прошла молча.

Кучер остановил лошадей, и Эмиана, не дожидаясь моей помощи, принялась открывать дверь, но я и не собирался ей помогать. Открыть дверь у неё не получалось, пальцы дрожали, и в них не было силы.

— Дайте я, — не знаю, как так вышло, но передо мной оказалось бледное влажное лицо землянички.

Её голубые глаза блестели влагой в полумраке, губы чуть раскрыты, мой взгляд задержался на них. Эти губы явно предназначены для поцелуев — мягкие, чуть пухлые и сочно-алые, как спелые ягоды. В какой-то момент моё дыхание стало тяжёлым. Интересно на вкус они такие же сладкие, как выглядят? Я сглотнул, будто не пил несколько дней, и в самом деле предвкушал их вкус. Я поднял взгляд и ждал, ища в её взгляде ответ на собственное ожидание.

И я начал наклоняться… Медленно, сокращая расстояние, не зная, что делаю. Хотя знал — я хотел поцеловать земляничку. Очень соблазнительную сейчас, будоражащую, пусть и сумасбродную, чужую, но я захотел этого прямо сейчас, захотел согреть её холодные губы своими горячими. Какой может быть её поцелуй? На что может быть похожим? Какой у него вкус? Чем я могу быть хуже её клиентов, которым она дарит себя…

Эмиана смотрела, застыв. Я обхватил её лицо, холодная капля сорвалась с завитка волос и упала мне на кисть, разгоняя по телу разряды тока. Странное ощущение, странное желание — поцеловать её. Но мне это до противоречия необходимо.

Я склонился ещё ниже и раскрыл губы, чтобы прижаться к её губам, ощущая горячий толчок её дыхания. Волна жара прошлась по всему телу, будоража ещё сильнее, заставляя меня едва ли не застонать от удовольствия и наброситься на неё с жадностью. Ладонь скользнула по мокрым волосам на её затылок, притягивая ещё ближе, её ладони легли на мои плечи, сжали ткань жакета то ли для того чтобы притянуть, то ли, напротив — оттолкнуть.

Я коснулся её холодных влажных губ, чувствуя вкус дождя. Эмиана задышала часто и, будто очнувшись от какого-то морока, отпрянула, пихнув меня с такой силой, какой я не ожидал, а следом увесистая пощёчина опалила мне щёку. Я даже не повернул головы, сухо сглотнул. Впервые в жизни меня ударила девушка.

— Вы что себе позволяете?! Кто вам позволил ко мне прикасаться?!

Я ещё раз сглотнул и посмотрел на неё, прищуривая глаза в ярости.

— То, что позволяют другие, — проскрежетал я и взялся за ручку дверцы, отпер её, предлагая госпоже удалиться.

Эмиана вздрогнула, будто мой ответ её ошеломил, нахмурившись, плотно сжала губы, одарив меня таким презрительным взглядом, каким меня никогда не награждала ни одна девица, подобрала влажный подол платья, поспешно вылезла из кареты и с грохотом хлопнула дверцей.

Прекрасно!

Скула горела, но больше горели губы, ещё чувствуя сладкую прохладу губ этой сумасбродной девицы.

Тряхнул головой. Нужно выкинуть её из головы. И забыть. Сумасшедшая.

Приказав кучеру ехать в Ревин-Силл, откинулся на спинку сиденья и уставился в окно. Дыхание ещё долго не унималось, как и гулявшее по телу возбуждение, которое только сердило ещё больше.

И чем она может привлечь других? Я не понимал. Совершенно невоспитанная, необузданная дикарка. Какая она может быть в постели? Какое наслаждение может подарить мужчине с таким нравом?