Чтение онлайн

– Достаточно, Вимал?

– Да, Раджниш.

Раджниш, в прошлом году в Бомбее ты сказал, что с тех пор, как я встретила тебя, во мне уже никогда больше не было «нет». Да, Ошо, это так. И все же, вчера вечером я заметила, что моя голова качается в решительном «нет», когда я слушала твои слова. Когда ты сказал, что я слишком люблю тебя, я впервые почувствовала в себе «нет». Оно было очень глубоким и всеобъемлющим. Какое-то время я слышала, как мое сердце пело «нет», «нет», «нет». Это не слишком много. Во мне осталось еще очень много пространства, способного вместить любовь к тебе. Поэтому мне кажется, что ты шутишь или просто прибегаешь к поэтической метафоре. Я не хочу говорить тебе «нет», но если ты осмелишься повторить, что я люблю тебя слишком сильно, я рассмеюсь и скажу: «Нет, Ошо, нет».

Сарджано, слова вроде «да» и «нет» очень гибкие. Они представляют собой не противоположности, а две крайние точки единой энергии. Поэтому иногда случается очень странное явление. Когда женщины говорят «нет», то подразумевают «да» - вот невероятная гибкость. И когда ты сказала «нет», то имела в виду именно «да».

Я понимаю, почему в тебе возникло это «нет». Дело в том, что любви неведомы преграды. Для тех, кто любит, даже изобильная любовь слишком мала. Ты хотела сказать «нет», потому что умеешь любить еще сильнее. Но эта способность бесконечна. Любовь никогда не почувствует, что она полностью остановилась, так как всегда есть возможности, способности, пространство, доступное для продолжения роста. Твое «нет» представляет собой не «нет», а подготовку к более грандиозному «да».

Итак, Сарджано, я хочу сказать тебе, что ты любишь меня слишком сильно. И даже если ты говоришь «нет», это еще ничего не значит. Ты просто подразумеваешь, что слишком сильно это слишком слабо. И ты понимаешь, что можешь любить сильнее. Слишком сильно - не предел, поэтому твое «нет» в скрытой форме есть не что иное, как «да». Ты не сможешь обмануть меня словами.

Ты говоришь: «В прошлом году в Бомбее ты сказал, что с тех пор, как я встретила тебя, во мне уже никогда больше не было “нет”». Я и сейчас так говорю, Ноты озадачена, гак как ты чувствуешь: «Да, Ошо, это так. И все же, вчера вечером я заметила, что моя голова качается в решительном “нет”, когда я слушала твои слова». Это происходило потому, что твоя любовь больше всего, что только могут вместить слова. Но твое «нет» отрицательно, это просто еще одна форма «да».

«Когда ты сказал, что я слишком люблю тебя, я впервые почувствовала в себе “нет”. Оно было очень глубоким и всеобъемлющим. Какое-то время я слышала, как мое сердце пело “нет”, “нет” “нет”. Это не слишком много». Ты не говорила мне «нет», а просто говорила «нет» моему утверждению о том, что ты любишь меня слишком сильно.

Неожиданно ты осознала, что способна любить еще сильнее, что это не слишком сильно. Я согласен с тобой, ты действительно умеешь любить сильнее. И все же твоей любви слишком много. Она станет еще более обширной, глубокой, величественной. И все-таки это не изменит мое утверждение. Ты поняла себя, хотя плохо осознавала этот факт, когда сказала: «Это не слишком много. Во мне осталось еще очень много пространства, способного вместить любовь к тебе. Поэтому мне кажется, что ты шутишь или просто прибегаешь к поэтической метафоре».

Ничего подобного, я не шутил и не прибегал к поэтической метафоре. Я просто описывал тот простой фат, что ты слишком сильно любишь меня. Но тебе этого может показаться очень мало. Таково вечное переживание всех любящих. Тот, кого любят, полагает, что любви слишком много, а тому, кто любит, кажется, будто любви очень мало: «Я еще не вложил в эту любовь все свое естество».

«Мне не хотелось бы говорить тебе “нет”». Ты никогда не говорила мне «нет». Даже вчера, когда в тебе возникло «нет», оно представляло собой не что иное, как подготовку основы для более мощного «да».

Ты бросаешь мне вызов: «Если ты осмелишься повторить, что я люблю тебя слишком сильно, я рассмеюсь и скажу: “Нет, Ошо, нет”».

Ты можешь смеяться и говорить: «Нет, Ошо, нет». Но это все равно будет означать лишь «да, Ошо, да». И я повторяю вновь и вновь, что ты слишком сильно любишь меня, Сарджано. Язык - очень гибкое явление.

Послушайте историю. В одном монастыре жившим там монахам позволяли всего лишь один час погулять в саду. Считалось, что монахи целый час будут политься на открытом воздухе. Два друга столкнулись с одинаковой трудностью. Дело в том, что они оба были курильщиками. Как только их посвятили в монашество, они сразу же бросили курить, так как в монастыре это было запрещено.

Один из них сказал другому: «Наверно, курение запрещено в монастыре, но сад - дело совсем другое. Давай спросим аббата». Но на следующий день один монах вышел от аббата удрученный, злой, униженный и оскорбленный, потому что аббат ответил ему решительным отказом. «Ни в коем случае!» - гаркнул аббат. И тут он еще больше разъярился, так как перед его взором предстал веселый приятель, который с довольным видом курил трубку. Он не верил своим глазам!

Первый монах поинтересовался: «Ты попросил разрешения или стал курить просто так?»

«Спросил, - кивнул второй монах.
– А почему ты пышешь гневом?»

«Разве тебе разрешили курить?
– удивился первый монах.

Курящий монах кивнул: «Аббат сказал: конечно, можно».

Тогда монах-неудачник воскликнул: «Наш аббат, должно быть, сошел с ума! Мне он сказал: ни в коем случае».

Монах с трубкой засмеялся и сказал: «Остынь, сядь и передай мне твой разговор с аббатом».

Первый монах рассказал: «Я спросил аббата, могу ли я курить в саду. А он ответил: ни в коем случае».

«Теперь мне все ясно, - усмехнулся второй монах.
– Ты не о том спросил. Я спросил аббата, можно ли молиться во время курения, и он ответил: конечно, можно!»

Сарджано, твое «нет» есть не что иное, как «да». Ты не удовлетворена слишком большой любовью и хочешь еще больше. И теперь ты не можешь смеяться, не можешь сказать: «Нет, Ошо, нет». Тебе придется сказать: «Да, Ошо, да».

Даже когда ты говорила «нет», на самом деле ты говорила «да». Просто ты не осознавала, почему в тебе возникало это «нет».

Раджниш, после того, как ты танцуешь с нами и покидаешь этот зал, здесь остается некая тонкая атмосфера. Это благоухание похоже на аромат редкого эфемерного цветка, и все же оно вполне ощутимо. Иногда тишина становится такой глубокой, что, если бы я закрыл глаза, то никогда не узнал бы о том, что физически тебя больше нет с нами. Не мог бы ты объяснить это явление?

Миларепа, рассудочному человеку это покажется абсурдным, но дело в том, что у блаженства есть свой аромат, у тишины есть свое благоухание, у любви есть свой вкус, своя сладость. Ты не можешь есть любовь, не можешь вкусить ее, и все же прекрасно знаешь, что любовь сладкая.

У тишины есть свои цветы, свой аромат. Сознание просветленного человека можно ощутить любым чувством. Вы можете увидеть это в его присутствии, его грации, его благодати. В его жестах вы можете что-то почувствовать. Вы можете услышать счастье как легкий шепот, словно ветерок пролетел в ветвях сосен - тонкий, но абсолютно четкий. Вы можете почувствовать вкус этого состояния.

В ту ночь, когда Иисус покинул своих учеников (все вы наверняка помните историю Последней Вечери), он говорил с ними в последний раз. Иисус тогда произнес очень странные слова. Он сказал: «Вы должны есть и пить меня. Вы не сможете найти меня до тех пор, пока не съедите и выпьете меня, пока я не стану вашей кровью и плотью, вашим мозгом». Разумеется, Иисус говорил не о людоедстве. Он говорил о тонком явлении, которое доступно только ученикам и преданным религиозным служителям.