Чтение онлайн

– - Не гони, господине. Только...

– - Только? Свободен. Или все - или ничего. Мне думать-гадать про твою верность да честность - никаких помороков не хватит. Либо весь мой, и душой, и телом, либо - "вон - бог, вон - порог".

– - Я же клялся и на том крест целовал. Но...

– - Все. Клятва Иисусова, сына божьего "Не клянитесь. И пусть будет "да" ваше - "да", а "нет" - "нет". Ну? Да?

– - Да.

– - Ну тогда давай посмотрим - что у нас на постое.

А на постое, к моему удивлению, тихо. Я сразу к коням. Нормально. Овёс хрумкают. Оживают после пятидневной гонки. У Ивашки этого не отнять - сначала кони, потом все остальное. Старый воин. Хозяин подошёл. Показал что упряжь наша подрастрепалась. Попенял аккуратно за заморенных коней. Повёл за стол во дворе.

– - А остальные наши где?

– - Так мужик ваш с жёнкой в баню пошли.

Понятно. Даже телеги не разгрузили. Только сменку себе из мешков по-вытаскивали. Марьяша как последний день живет - хочет всё и всех. Хотя... может она-то и права. Если её батяня и вправду такой, как рассказывала...

Хозяин - мужик вроде нормальный, толковый. Но говорит все Николаю. А Николашка... Как услышал, что Марьяшка с Ивашкой в баню пошли... Аж искрутился весь.

– - Господине, я, пожалуй, тоже помыться сбегаю. Быстренько.

И - испарился. Хозяин головой покрутил.

– - Вона как... а я думал - то муж с женой. А чего он тебя господином зовёт. Он же вроде купец вольный, а ты холоп цепной?

– - Не холоп цепной, не муж с женой, не купец с мошной. А так все верно. Я вот смотрю, у тебя на бане труба высокая, из кирпича сложенная? У тебя там что, печь? Баня-то по-белому?

Точно. Подворье не такое богатое и просторное, как "людоловский" хутор был, но чистенько, в порядке все. И дом, и баня, и поварня - не по-черному топятся. Начал спрашивать. Хозяин - из настоящих кирпичников. Каменщиков-артельщиков. В Европах таких "масонами" называют. И церкви ставил, и иные каменные строения. На Смоленщине уже много лет - мирно. Народ строится не сильно. Но если начали, то - крепко. Денежка есть. А коли деревянное не сожжено, то и каменное ставить начинают.

Лет пятнадцать ходил с артелью, потом в этом селе нашёл себе жену. И стал на всю округу единственным печником. Так что его трубы - реклама собственного бизнеса. Ну мы и зацепились. Я, к примеру, никогда серьёзные арочные своды не выкладывал. Не довелось. У нас больше ПКЖ - перекрытия железобетонные. А здесь ничего такого нет. Пролёты между стен перекрывать - либо балки деревянные, либо арочные своды. А на приличном межстеновом пространстве... получается как дворец в Персополе, который Таис Афинская по пьянке сожгла - лес колонн.

Ещё одна беда. Деревянные церкви на Руси горят. Постоянно и с большим количеством человеческих жертв. Строить деревянные церкви запретит Пётр Первый. Вот после этого запрета лет через восемь, нелегально и незаконно будет построена красота неописуемая - деревянная Соловецкая. А каменные церкви на Руси - падают. Если не каждая вторая, так каждая третья. Мономахов собор в Смоленске Ростик не по своему "хочу" перестраивал - там половина стен упала. Не падают византийские. Вроде той же смоленской "Петра и Павла". Но... не по душе они. Низенькие, толстенькие.

У русского человека душа вверх рвётся. "В небе, колокольнями проколотом"... А технология не обеспечивает. Вот и гибнут верующие люди на ровном месте. Точнее - в божьем храме.

Из каменного дела на Руси два типа изделий. Церкви и печки. Крепости... Вон в Киеве башни воротные - пополам кирпич с камнем. А стены - земля и дерево. А вот печки... Тут хозяина зацепило, и он начал рассказывать. А меня зацепило - слушать. Потому что русская печь - это мир в мире. А вариантов...

Хозяйка с дочками на стол накрыла. А дочки у неё... Особенно старшенькая... Мои из баню подошли. Чистенькие аж до скрипа. И злые. У Николашки фингал свежий под глазом, у Ивашки на правой руке костяшки разбиты. Марьяшка тоже... несколько опухшая. Но вертится как кошка, на сметане пойманная. Ладно, будем делать дело господинское. Сходил к возам - саблю с поясом взял.

– - У нас сегодня радость. Вы оба в разное время принесли мне клятву верности. Ныне и Николай в наш круг вошёл. Принял мою волю и в том - крестное целование. Так что вы нынче одно дело делаете, и впредь никаких ссор меж вами быть не должно. За Николая.

Подняли, выпили. Хозяйская семья за столом сидит - глазами хлопает. Где это видано, чтоб холопчику в ошейнике клятву верности давали. Но их из-за стола не выгнать. А тянуть нельзя. Нутром чувствую - команда может в разнос пойти.

– - И еще. Давно обещал я тебе, Ивашко, доброе оружие. В Смоленске не вышло. Но вот есть у нас две сабли, мною с боя взятые. Видел я - тебе вот эта, торкская, вроде по душе. Возьми от меня и пусть она тебе послужит, как ты мне служить будешь.

Ивашко сперва вроде хмурился, принял пояс с саблей так осторожненько. Вытянул до половины. И молчит, глаз не поднимает. Ё-моё, где я опять лопухнулся? Неужто что-то обидное, оскорбительное? А у него голос дрожит

– - Господине. Не по сеньке шапка. Такую саблю только сотнику носить. Или кому из витязей, славой осиянных. Это гурда, господине.

Что такое "гурда" где-то... когда-то... краем уха... Хотя мог бы сообразить - Степанида у себя на подворье всякую дрянь держать не будет.

– - Сотнику говоришь? Придётся для тебя сотню сыскать. Витязь ты и так есть. Пока трезвый. А у ж славы я тебе обеспечу... Оттаскивать замаешься. Бери подарок мой. Себе - для дела. Мне - для пользы.

Тут Ивашка ко мне целоваться-обниматься полез. Потом, естественно, "давай обмоем".

– - Нет Ивашко. Пока клинок к тебе не привык, пока ты его кровью вражеской не умыл-искупал - ни глотка. Иначе гурда эта тебя за собой таскать будет. А не ты - её направлять. А то и вовсе - уйдёт клинок в чужие руки.