Чтение онлайн

Я оглядываюсь на братьев и машу рукой, уже почти выходя за дверь.

— Пойду посмотрю, что там происходит.

Линкольн кричит:

— Иди. Мне все равно нужно забрать девочек.

Я ускоряю шаг и иду за Джулеп. Она вернулась домой после того, как я закончил сегодня на винокурне, но у нее есть доступ к нашему дому и дому Эйса. Уже почти восемь вечера, но это больше похоже на золотой час, когда солнце опускается к линии горизонта.

Джулеп останавливается, чтобы подождать меня, и снова лает. Она умная собака. Даже помимо того, что она прошла подготовку для службы в полиции, она умеет читать людей, и я всегда чувствовал, что это помогает мне, когда она рядом. Дело не в том, что она проголодалась или хочет погрызть косточку перед сном. Что-то случилось. Я бегу трусцой, чтобы догнать ее, по мощеной дорожке, соединяющей главный дом с моим. И коттеджем. Я не вижу, чтобы в доме Лейни были открыты какие-либо двери или окна, но я все равно захожу проверить.

Как только я ступаю на крыльцо, Джулеп начинает лаять у меня за спиной, и я слышу музыку. Негромко играет «Fleetwood Mac», а Лейни во весь голос поет о том, что кто-то идет своим путем. Невозможно не улыбнуться, когда я поворачиваюсь. Но когда я вижу ее, улыбка исчезает. Я оцениваю всю сцену — Джулеп лежит рядом с поилкой для лошадей, а Лейни сидит в наполненной водой оцинкованной ванне, ее золотисто-клубничные волосы собраны на макушке в беспорядочный узел, а руки свисают по бокам. В одной руке она держит длинную красную лакричную конфету, в другой — кусок пиццы, и, запрокинув голову, выкрикивает слова песни. Но не это самая отвлекающая часть. Нет, это ее голые плечи и спина, которые опираются на спинку ванны. Она что, напилась? Она купается на моем заднем дворе.

Я подхожу ближе, и она, должно быть, слышит мое приближение, потому что ее голова поворачивается в мою сторону. На ее лице появляется улыбка.

— Не хочешь присоединиться ко мне, ковбой?

Я не могу не усмехнуться этому зрелищу, и убавляю громкость на ее портативной колонке.

— Похоже, там немного тесновато, сладкая.

Она слегка поворачивает голову, продолжая улыбаться своими прелестными губами. Округлость ее груди выглядывает из-под руки, когда она двигается.

— Не твоя сладкая, помнишь?

Я не хочу ничего помнить. Мне нравится, как она реагирует, когда я ее так называю. Я останавливаюсь, потому что, как бы мне этого ни хотелось, я не могу воспользоваться ситуацией и увидеть то, что, как я знаю, мне не следует. Но, черт возьми, как же мне этого хочется.

— Фанатка «Fleetwood Mac»?

— Все фанатеют от «Fleetwood Mac». — Она откусывает кусок пиццы. — Мой отец тоже их любил. И «The Doobie Brothers». Он так переживал, когда они распались — это было задолго до моего появления. Но он сказал, что это был самый грустный номер «Rolling Stone», который он когда-либо читал.

Что же такого в этих мелких деталях, которыми она делится, что мне так хочется узнать больше? Это не должно быть таким захватывающим. Но обнаженная, лишенная музыкального слуха женщина, сидящая в слишком маленькой ванне и выкрикивающая слова песни, как будто она бэк-вокалистка Стиви Никс, привлекает гораздо больше моего внимания, чем я показываю.

— Грант, давай, перекусишь со мной.

Покачав головой, я улыбаюсь.

— Я пытаюсь быть джентльменом, Лейни. Думаю, если я подойду ближе, то увижу гораздо больше, чем следовало бы.

Она смеется и издает издевательский удивленный возглас.

— Грант, ты что, ханжа? — Она откусывает кусочек своей красной лакрицы. — Скажу честно, мне очень комфортно быть такой женщиной.

Я улыбаюсь этому признанию, и у меня вырывается смешок.

— И какой же?

Ее хмыканье звучит мечтательно.

— Той, которая не стесняется своего тела. Той, которая уверена в себе. Которая может постоять за себя, даже если потом плачет из-за этого. — Она откидывает голову назад, и ее глаза находят меня. — И определенно из тех, кого больше не волнует, что о ней думают другие люди.

Я скрещиваю руки на груди. Я стою чуть позади нее и слева, так что не вижу ничего, кроме ее спины и части лица, когда она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

— И как же такая женщина оказалась топлесс и в лошадином поильнике?

Она протяжно вздыхает.

— Я хотела принять ванну и выпить. Но я выбрала то, что было доступно. — Опустив взгляд, она машет лакричной конфетой. — К тому же в коттедже нет ванны. Тебя не было дома. И я не думала, что Джулеп настучит на меня. — Она показывает на собаку, сидящую рядом с ней. — Сплетница.

Джулеп лает, а затем становится передними лапами на край ванны и наклоняется, чтобы лизнуть Лейни в лицо.

Лейни визжит и смеется в ответ.

Глядя на это, я начинаю что-то чувствовать. Что-то более глубокое, чем влечение. Возможно, это благодарность. Я стал свидетелем того, как моя собака искренне реагирует на другого человека.

— Я принесу тебе полотенце. А потом ты расскажешь мне, что случилось. Как тебе такое предложение?

На этот раз ее улыбка мягче, чем та, что была несколько минут назад. Я вхожу внутрь, хватаю полотенце и снова возвращаюсь к ней. Я бы соврал, если бы сказал, что ничего не заметил. Верхняя часть ее груди выступает над водой, но я не позволяю себе смотреть слишком долго. Я не смогу остановиться. Я знаю свои пределы, и я ужасно близок к ним. Придерживая полотенце перед ванной, я жду, пока она выберется. Ей удается встать на ноги, и она шагает ко мне с поднятыми над головой руками, с пакетом конфет в одной руке и коркой от куска пиццы в другой.

Меня не волнует, что она капает водой на мои ботинки, и то, что мне приходится наклоняться к ней, когда я оборачиваю полотенце вокруг ее тела и закрепляю его. Она смотрит на меня из-под влажных ресниц, и я замечаю коричневые крапинки в радужной оболочке ее ярко-голубых глаз. Красиво.

— Насколько по-рыцарски ты себя вел только что, ковбой?

— Ты называла меня ковбоем, а не рыцарем. — Я подмигиваю ей. — Взглянул одним глазком. — Мой голос становится ниже, тише: — Невозможно было не сделать этого.

— Может, продолжим с того места, на котором остановились прошлой ночью?

Я почти стону от того, как эти слова устремляются прямо к моему члену. А потом ее голубые глаза заглядывают в мои, когда она облизывает нижнюю губу… Черт, как же я этого хочу. Но мне нужно от нее больше. Мне неприятно осознавать, что что-то не так — не только то, что произошло сегодня, но и то, что заставило ее приехать сюда с маршалом США посреди ночи. Пока я не узнаю причину ее появления, я не могу допустить повторения вчерашнего.

Я провожу рукой по шву джинсов, потому что если я не найду занятия своим рукам, то сорву с нее полотенце и меня уже ничто не остановит.

Она покусывает ноготь большого пальца, пытаясь сдержать улыбку, а затем двигается к креслам у кострища.

— Я тебя возбуждаю?

Господи, если бы она только знала. Я провожу рукой по шее и делаю несколько шагов от того места, где она опускается в кресло. Схватив два полена, я бросаю их в яму для костра, а затем приседаю, чтобы заполнить пространство под ними хворостом. Я смотрю на нее и на бутылку, которую она достает из своей сумки.