Чтение онлайн

А этот Ч.В.
– буквы-то какие мерзкие, как будто чавканье! Чем он её приворожил? Рисунки плохие, ни дать ни взять детская мазня. Но, даже не умея, он должен был хоть раз попробовать изобразить ЕЁ, иначе что толку считаться художником!? Художник - это тот, кто создаёт прекрасное.

Стоп!

В тёмной, пыльной каморке моего ума включилась лампочка; уравнение начало сходится. Миранда - это Дориан, который сперва познакомился с Гарри, и только потом уже с Бэзом. Бэз - это я! Я преклонялся перед ней и создавал её портреты! Но я скучный, старомодный. Я хотел, чтоб она стала добрей... Никаких шансов.

Едва слышу рабочий шум на кухне. Мысли всё дальше.

Почему я не выпустил её? Чего мне было бояться? Даже если бы меня схватили - в чём моё преступление? Где жертва? Вот она, в целости и сохранности. Ну, просидела месяц в подвале, уписывая осетрину с ананасами под Моцарта. Тоже мне Бухенвальд!

Представился суд. Я стою весь такой в кандалах и заявляю: "Господа присяжные! Я был влюблённый - только и всего! Ведь нет же закона против любви! Вы взгляните, какая она красавица". А она тут же сидит, носик морщит, но всё же хороша, и жюри, только глянув, хором: "Невиновен!".

Даже если бы и не оправдали... Ну, помурыжился бы за решёткой пару-тройку лет... Зато она была бы жива. А теперь!

"Это - убийство"...

Что-то разбудило меня около двух часов ночи. Какой-то звук, который я уловил даже не ушами, а кожей, волосками на ней как колебание стен и мебели. 0,01 по шкале Рихтера - это тоже землетрясение.

Спустился в подвал и там уже ясно слышал и ужасался. Это был кашель. Вбежал к Мэриан, потрогал... Лоб горячий, дышит ртом, тяжело! О нет! Теперь и она!

Помчался для начала за аспирином. К счастью, одна таблетка завалялась в пачке. Разбудил бедняжку, узнал, что я - чмо; скормил лекарство.

В кровать не вернулся. Сам как в лихорадке перечитывал последние страницы дневника. Как же это называется? За чем мне ехать в аптеку? Она не записала, но говорила... Что-то на "П"... Надо посмотреть в своих записях................................................ Вот! Пенициллин!

Не чуя ног, бегу в гараж, выгоняю фургон и гоню в Льюис.

Что за чертовщина!? Город прямо мёртвый! Ни души, ни звука, половина фонарей не горит. Наконец соображаю: время-то сколько? Пять утра. Это мне три часа ждать открытия магазинов? Обратно ехать глупо. Решил подремать в машине, невзирая на собачий холод, особенно ногам...

Проснулся, когда уже рассвело. Народ шастал мимо, кутаясь от ветра. Аптека и другие учреждения уже работали. Я ринулся за снадобьями.

– Давайте рецепт, - говорит продавщица, - без рецепта антибиотики не отпускаем.

– Сударыня! Сестрица!
– взмолился я, - Ведь я не ЛСД прошу! Не кокаин! У меня нет денег на врача, да и тётка боится их, дура паранойная, думает, у них какой-то заговор! Эксперименты на больных и прочая такая чушь! Родная! Бога ради!... Не дайте человеку окочуриться!!!

И сую ей гинею.

Это помогло, смягчило. Упаковала мне в пакет и пенициллин, и спирт и десяток шприцов.

– Зачем так много?
– спрашиваю.

– Они одноразовые.

– Да ну ещё, баловство. Дайте один, а то слишком дорого выйдет. Я его кипятить буду.

– Возьмите ещё ксилометазолиновые капли, чтоб снимать отёк в носу.

– Благодарствуйте.

– А про открытия доктора Полинга вы слышали?

– Краем уха.

– Для укрепления иммунитета надо принимать аскорбиновую кислоту. У меня её всю разобрали, но она содержится в цитрусах: апельсинах и лимонах.

– Вот спасибочки, мисс! Вкусная была?

– Кто?

– Собака, которую вы съели на своём деле.

Смеётся.

– А как вас звать?

– Эмма.

– Это не про вас писатель Остин недавно книжку выпустил?

Ещё пуще заливается. А тут сзади какая-то скрюченная перечница встревает:

– Молодой человек! Писатель Остин был женщиной, которая умерла сто лет назад. Не отвлекайте провизора и не задерживайте очередь!

Я хотел что-нибудь возразить, глядь - а в аптеку и впрямь народ набился, довольно мрачный, так что пришлось смотать удочки.

Как ни удивительно, я прихватил "Трамвай" и с ним пошагал в книжный, на соседнюю улицу. Продавец увидел меня и крикнул в угол:

– Мисс Розенталь, тут возврат.

Явилась ряженая.

– Красивая, - говорю ей, - у вас фамилия.

– Еврейская, - отвечает заносчиво.

А что я? Я с передовыми взглядами знакомый.

– Это мне совершенно всё равно.

– Вам понравилась пьеса?

– Нет!

И выдал ей всё, что у меня накипело от финтов Стэна и Бланш, вырулил и на актёров, на театр и кино вообще, на то, как это могут понять зрители...

– Что если, - заканчиваю, - от таких сюжетов мужчины и женщины потеряют уважение друг к другу? Что тогда с миром станется!?