Чтение онлайн

– Да, конечно, я платил за твое образование…

– Нет, отец, это не оплата моего образования. Это вымогательство, взятка, выплаченная за то, что он будет хранить вашу темную тайну. – Он подался вперед: – За вашу тайну!

– Это абсурд.

– Неужели?

– Конечно. – Старик покачал головой, как бы отметая такое нелепое предположение. – У меня нет тайн, ни темных и никаких других.

Губы Фредерика раздвинулись в ледяной улыбке.

– Если это так, то почему бы вам не проехать со мной в церковь Святой Марии в Винчестере и не поприсутствовать там, пока я буду производить розыски бумаг, свидетельствующих о вашем браке с моей матерью? О браке, который, как клянется миссис Гривс, состоялся до моего рождения.

В комнате воцарилось потрясенное молчание, нарушенное только звоном хрусталя, это бокал выскользнул из рук лорда Грейстона и упал на пол.

– Ты… Ты говорил с миссис Гривс? – проскрежетал отец, и лицо его приобрело пепельно-серый цвет.

– Да, очень милая дама, вдова, управляющая пансионом, – процедил сквозь зубы Фредерик. – Она вспомнила молодого учителя по имени Даннингтон, а также вас и мою мать. Вас она вспомнила с особой ясностью. И несколько раз повторила, что мы с вами очень похожи.

Холодное, отчужденное спокойствие было разбито вдребезги, и впервые Фредерик под маской увидел стареющего неуверенного человека, явно потрясенного тем, что его грехи оказались раскрытыми.

– Даннингтон рассказал тебе о миссис Гривс?

– Даннингтон сдержал обещание молчать, отец, – ответил Фредерик, и сердце его сжалось от боли. – Я получил свое наследство только после его смерти, тогда и заинтересовался, какой мрачной тайне я обязан тем, что получил двадцать тысяч фунтов. Теперь мне это известно.

Отец тщетно пытался найти способ отрицать правду, когда дворецкий прервал его, войдя в комнату и объявив:

– Милорд, обед…

– Не сейчас, Морган, – рявкнул лорд Грейстон, продолжая недоверчиво смотреть в холодное лицо Фредерика.

Слуга замер. Его изрезанное морщинами лицо выразило нечто похожее на разочарование, после чего он поклонился и вышел из комнаты.

– Очень хорошо, сэр.

Дождавшись, когда дверь за дворецким закроется, лорд Грейстон сделал глубокий вдох и расправил плечи.

– И что ты, по твоему мнению, знаешь, Фредерик?

– Знаю, что моя мать не была обычной потаскушкой, имевшей обыкновение разбрасывать своих бастардов где придется. – Фредерик сложил руки на груди. – Она ведь была леди. Верно?

Отец даже присвистнул от удивления, прежде чем обернуться и показать Фредерику свой профиль:

– Конечно, она была леди.

– Почему же вы потрясены тем, что я считал свою мать ковент-гарденской девицей? Вы всегда вели себя так, будто она не заслуживала ни малейшего уважения, не говоря о вашей привязанности. Вы не можете представить моего изумления, когда я выяснил, что она была компаньонкой моей бабушки и жила в этом самом доме.

– Аделина, – пробормотал лорд Грейстон.

– Что?

– Ее звали Аделина, – пояснил лорд Грейстон, поворачиваясь к Фредерику и встречая его взгляд. – Аделина. Она была так прекрасна. У тебя ее глаза и улыбка.

Аделина. Фредерик пока что не стал задумываться о ее имени, потому что для него гораздо важнее было узнать другое о женщине, давшей ему жизнь.

– Она была дочерью врача?

– Да. – Отец испустил вздох, что означало признание его капитуляции. Он ясно сознавал, что Фредерика больше не удовлетворит ничего, кроме правды. Жаль, что эти откровения запоздали на двадцать восемь лет. – Она вела его дом и иногда помогала во время операций, до тех пор, пока он не погиб во время несчастного случая на дороге. После его смерти ей пришлось искать средства к существованию.

– Сколько лет ей было?

Бледно-голубые глаза сузились под презрительным взглядом Фредерика.

– Ей еще не исполнилось двадцати. Она была на две недели моложе меня.

Ну, по крайней мере, она не была совсем уж ребенком, признал Фредерик.

Хотя, несомненно, у нее не было опыта общения с мужчинами.

– И она была настолько наивна, что позволила себе поддаться чарам первого проходимца, который ей встретился?

– Я не был проходимцем, Фредерик, – возразил отец, и рука его усталым жестом поднялась потереть лицо. – Вовсе нет. Аделина была первой женщиной в моей жизни и единственной, которую я любил. С первой минуты я решил, что женюсь на ней.

Но Фредерик не хотел верить подлинной искренности, прозвучавшей в голосе отца.

– А когда вы приняли такое решение, то заодно подумали, что не признаете ее своей женой, а на сына поставите клеймо незаконнорожденного?

– Я никогда не лишал ее права называться моей женой… – Лорд Грейстон не закончил фразы и резко тряхнул головой. – Черт возьми, Фредерик, все было не так просто, как ты хочешь считать.

– Нет. Я ни на мгновение не впаду в заблуждение и не буду считать, что это просто, – сухо согласился Фредерик. – Скрывать двадцать восемь лет, что ваш брак был законным – совсем нелегкое дело. Как вам удалось совершить подобный подвиг?

Отец стремительно повернулся и, сделав несколько шагов через комнату, остановился у окна, выходившего в темный сад.

– Я никогда не собирался держать наш брак в тайне. Аделина сама желала сохранить секрет.

Фредерик издал недоверчивый смех:

– А ну, конечно, это было ее желание!

– Это в самом деле правда. – Лорд Грейстон беспокойно дернул плечом и, судя по выражению его лица, погрузился в воспоминания о прошлом: – У нее было на удивление доброе сердце, и даже после того, как моя мать выгнала ее из дома и настояла, чтобы мне не досталось ни гроша, Аделина опасалась, что известие о нашей свадьбе сведет старую ведьму в могилу.

– Почему моя бабушка так противилась вашему браку? Возможно, моя мать и не принадлежала к высшему сословию, но была достаточно респектабельной.

– Думаю, она просто следовала своей надменной натуре. Ей удалось убедить себя, что быть женой барона – все равно что быть женой принца крови. Она царила во всей округе, как королева, в течение сорока лет, долго после того, как мой отец упокоился в могиле, – медленно выговорил старик. – Только позже я узнал, что она отчаянно надеялась, что ее сыновья женятся на деньгах. Она сознавала, как близки мы были к разорению.

Фредерик нахмурился. Откровенно говоря, было похоже на правду, что его мать желала избежать общения с леди Грейстон. Старая ведьма терроризировала молодую девушку, не привыкшую к общению с темпераментными аристократами.

– Так вы никому из семьи не говорили о своем браке?

– Нет. Я открыл правду только своему старому груму, которому пришлось остаться в Оук-Мэноре, когда я уехал в Винчестер. Он был мне ближе матери и брата.

Фредерик резко втянул воздух, вспомнив рассказ миссис Шоу о том, что весь штат прислуги в Оук-Мэноре был заменен новыми людьми, нанятыми в Винчестере, когда титул перешел к его отцу.