Бурутин Константин Фёдорович. Из жизни семьи Бурутиных
Шрифт:
Более подробно о жизни и быте семьи Бурутиных на рубеже XIX-XX веков записано в воспоминаниях Александра Константиновича Бурутина, старшего сына Константина Федоровича. Основываясь на этих воспоминаниях, сегодня можно утверждать о том, что крестьянское хозяйство Бурутиных к началу XX века стало довольно крепким. Александр Константинович вспоминал, что в хозяйстве его деда Федора Тихоновича в Добрынино к тому времени появились и пашня, и домашний скот, и крепкий просторный дом. Достаточно внимательно посмотреть на фотографию пятерых сыновей Федора и Пелагеи Бурутиных (Ивана, Владимира, Михаила, Константина и Александра), сделанную 2 мая 1890 года в Петербурге. Все одеты добротно: в костюмах с бабочками, часами и цепочками. А старший Иван еще и с тростью – важный аксессуар солидности и самодостаточности. Все получили образование минимум в четырехклассной сельской школе, худо-бедно устроились в «столице на Неве».
На снимке отсутствуют две дочери четы Бурутиных – Олимпиада (19 лет) и Анастасия (9 лет), которые в это время проживали с родителями в родной деревне Добрынино.
К 21 году Константин уже стал служить приказчиком, т.е. торговым служащим и помощником хозяина или управляющего. Работа у него спорилась. По воспоминаниям, покупателям было приятно общаться с обходительным, шустрым и внешне привлекательным приказчиком.
24 октября 1900 года 21-летнего Константина Рыбинское уездное по воинской повинности присутствие (военное учреждение, ведавшее делами призыва на военную службу и воинской повинности) «приняло на службу на казенное содержание» в армию по жребию.
Справочно: Всеобщая воинская обязанность была введена в Российской империи 1 января 1874 года Манифестом императора Александра II взамен существовавшего со времен императора Петра I комплектования армии методом рекрутского набора. С этого момента служить в армии были обязаны все подданные Российской империи мужского пола и всех сословий.
Но молодых людей призывного возраста в стране было больше, чем требовалось. Армия нуждалась приблизительно в трети молодых людей, достигавших призывного возраста (20 лет). Поэтому от службы освобождались полностью определенные категории граждан. Ряду категорий предоставлялись отсрочки от призыва или полное освобождение от военной службы. А из числа граждан, у которых не было прав на отсрочки или освобождение от военной службы, служить шли лишь те, кому выпал жребий (или «жеребий» как это писалось в Уставе).
Все призывники, не имевшие льгот и отсрочки, были повинны явиться на призывной участок и подвергнуться жеребьевке. В ящик клали жребии – пронумерованные и сложенные полоски картона, каждый призывник вытаскивал свой номер. После окончания жеребьевки призывников подвергали медицинскому освидетельствованию. Если квота заполнялась, оставшиеся обладатели жребия уже не подвергались освидетельствованию, а просто зачислялись в запас, что навсегда освобождало их от дальнейшего призыва.
Константину Бурутину выпал жребий служить.
Новобранец Константин Бурутин на военную службу был направлен в Виленский военный округ в 13-ю роту 178-го пехотного Венденского полка 45-й пехотной дивизии. Полк дислоцировался в Курляндии в городе Либава (совр. Лиепая, Республика Латвия). А командиром роты был капитан Цукар, по воспоминаниям Константина Федоровича -хороший офицер, немец.
Как парня грамотного, физически здорового и, главное, смышленого, Константина практически сразу командировали в Рижский учебный унтер-офицерский батальон в 4-ю роту «для прохождения курса». Непосредственные начальники: командир роты капитан Гусев, младший офицер штабс-капитан Павленко и командир батальона полковник Александров – также, по мнению новобранца, оказались «хорошими».
Через год, в августе 1903 года, он, уже младшим унтер-офицером, возвращается в свой пехотный полк, где еще через два месяца производится в старшие унтер-офицеры. Теперь его служба предполагала большую самостоятельность и свободу. Так, например, в 1904 году он был командирован на ярославщину за новобранцами.
Здесь, в Либаве, в 1901 году Константин познакомился с местной девушкой – латышкой лютеранского вероисповедания Левизой Германовной Фрейс 1884 г.р., которая, приехав в город на заработки, состояла в услужении в семье немецкого барона.
Фото 4 и 5. Рижский унтер-офицерский батальон, 1902 г.
(ефрейтор Бурутин К.Ф. первый справа от офицеров во втором ряду)
Фото 6 и 7. Фотокарточка Левизы Фрейс, подписанная и подаренная жениху
(г. Либава, 19 сентября 1901 г.)
Сначала Лиза в Либаве устроилась работать у местного купца-немца прачкой-кухаркой, а затем горничной. Родом она происходила из крестьянской (хуторской) семьи. У нее были старший брат Карл и младшая сестренка Матильда. Наличие хутора у семьи Фрейс свидетельствовало о ее определенной зажиточности, ибо не так просто было латышскому крестьянину заполучить собственную землю. Отец Лизы Герман Фрейс кроме управления хутором еще слыл искусным печником. Он был в этом деле довольно опытным мастером, востребованным и в своем хуторе, и в ближайшей округе, что приносило в семью дополнительный доход. Ходили слухи, что Карл и Матильда тоже покинули родительский хутор. Оба устроились на промышленных предприятиях Либавы: Карл на рыбно-перерабатывающем, а Матильда на винно-разливочном.
Вот, собственно, и все, что известно о латышской родне Бурутиных.
Почти три года Константин ухаживал за своей невестой, не испытывая никакого, как сейчас говорят, языкового барьера. Поскольку в те времена еще не существовало гражданской регистрации брака, и признавались только его религиозные формы, молодые в 1904 году венчались в местном православном гарнизонном храме Святой Троицы. По законам Российской империи, Константину, как состоящему на военной службе, пришлось получать письменное согласие своего начальства, а Лиза была вынуждена сменить лютеранство на православие. К слову, в Послужном списке, составленном 1 января 1923 г. на командующего Частями особого назначения Воронежской губернии тов. Бурутина К.Ф., появилась запись, что его жена Елизавета Германовна лютеранского вероисповедания. Нам же остается только гадать, либо Лиза в душе осталась лютеранкой и по прошествии двадцати лет не считала необходимым скрывать свое происхождение, либо для советской номенклатуры, отрицавшей все божественное, принятое когда-то вероисповедание уже не было принципиальным.
Константин и Елизавета были практически ровесниками. Как позднее утверждала бабушка Лиза, после венчания, когда молодая семья оформляла свидетельство, признаваемое и церковной, и гражданской властью, муж убедил ее уменьшить возраст на четыре года. Он, видимо, хотел, чтобы жена представлялась окружающим значительно моложе его самого.
14 марта 1905 года в Либаве у Бурутиных родился сын Александр, которого крестили в той же гарнизонной церкви Святой Троицы. В семье об этом знаменательном событии сохранилась реликвия – открытка с изображением церкви и соответствующей надписью на обратной стороне.
Служба старшего унтер-офицера К. Бурутина была связана с частыми командировками по Курляндии, особенно в Ригу и Двинск. Будучи по натуре человеком контактным, неугомонным и даже рисковым, Константин примкнул к образованной летом 1904 года Латвийской социал-демократической рабочей партии (ЛСДРП), подпольной революционной организации, готовившей массовые выступления населения, в первую очередь, рабочих и солдат, против царского самодержавия. Для лучшего понимания следующих периодов жизни К.Ф. Бурутина надо особо отметить: он именно «примкнул» к партийной организации, а не вступил в нее.
Фото 8 и 9. Открытка с изображением Церкви Святой Троицы в Либаве и надписью по случаю рождения сына Александра (Шуры)
Фото 10 и 11. Современный вид Церкви Святой Троицы в Лиепае и хранящихся в ней венчальных корон (2009 г.)
Константин Федорович в «Истории моей жизни» вспоминал: «С еще одним старшим унтер-офицером я стал посещать тайные собрания у сапожника-еврея на Московской улице (в Риге). Там получал нелегальную литературу, которую я привозил в Либаву и потом разбрасывал по плацу и по двору. Читал ее своим ребятам в роте. Когда привозил, то всю литературу относил на квартиру к своей будущей жене Фрейс, проживавшей на улице Межевая (в Либаве). Затем по частям брал эту литературу с собой в роту».
Об этом эпизоде жизни Константина и Елизаветы Бурутиных подробно описано в книге Кондратьева Н.Д. «Гори, мое сердце», изданной Латвийским государственным издательством (г. Рига) в 1961 году тиражом в 5000 экземпляров. Повествуя о том, как сложно было Военному совету этой подпольной революционной организации наладить агитационную работу среди военнослужащих частей Рижского гарнизона, автор пишет: «Руководителю организации И.К. Гамбургу (партийная кличка «Кирилл») удалось сблизиться с отдельными военнослужащими гарнизона. Один из них – старший унтер-офицер 13-й роты 178-го пехотного Венденского полка Константин Бурутин оказался полезным человеком для всей подпольной организации. По служебным делам он часто бывал в Риге (его полк стоял в Либаве). По поручению Гамбурга, смелый и осторожный Константин Бурутин посещал в Риге явочную квартиру, где получал нелегальную литературу. Затем листовки, газеты и брошюры (о земле, о царе, о войне и т.д.) он оставлял у своей невесты Левизы Фрейс, проживающей в Либаве на Межевой улице.