Чтение онлайн

Чилим, перехватив в левую руку наган, выхватил из-за пояса гранату и крикнул:

— За мной, ребята! Подготовить гранаты!

Он был страшен в своем гневе. Казалось, что один бросится на целую роту. Подбежав первым к раскрытым воротам с поднятой в руке гранатой, он закричал на всю улицу:

— Бросай оружие! Выходи!

Повалились винтовки. Мятежники, подняв руки, выходили на улицу. Ильяс с двумя бойцами складывал в кучу оружие, а Маркелыч с остальными строил в колонну обезоруженных. В это время подошли два грузовика. На одном из них с пулеметом и бойцами были начальник Укрепленного района Авров и его помощник Дернов, а на втором прикатили бойцы комендантской команды.

— Что вы тут делаете? — выскакивая из кабины с маузером в руке, спросил Дернов.

— Порядок наводим! Поглядите, сколько винтовок набрали, а вот это их хозяева, — ткнув гранатой в сторону колонны Чилим.

Винтовки начали грузить на машину. Ильяс, ругаясь по-русски и по-татарски, загонял в колонну пытавшихся удрать. Тут снова подбежал к Чилиму тот же старик, который указал постоялый двор,

— Товарищи, товарищи, — торопливо заговорил он.

— Что еще? — прервал его Чилим.

— Они меня чуть не убили, в дверь стреляли. Я через чердак по крышам убежал, я заведующий кассой, они там у денежного ящика своего часового поставили,

— Где, в котором доме?

— Вот, напротив, — махнул рукой он через площадь. — На третьем этаже.

— Ильяс! Маркелыч! Пошли! Пошли! — крикнул Чилим. — Ничего, не волнуйся, веди нас туда.

Тощий длинный старик, согнувшись, бежал впереди Чилима. Поднялись на третий этаж. Чилим заглянул в щель приоткрытой двери, держа наготове наган. Часовой его не заметил, он был занят важным делом: поставив к стене винтовку, старался штыком взломать несгораемый шкаф.

— Стой! — крикнул Чилим, подскакивая к часовому.

Тот попытался схватить винтовку, но она была уже в руке у Маркелыча.

— Марш отсюда! — крикнул Чилим и поддел коленом под зад часового.

Часовой растянулся на полу и закричал:

— Товарищи! Я ж не виноват! Меня поставили!

— Встать! — скомандовал Чилим.

Часового спустили на улицу и тут же сдали проходившему мимо конвою. Собрались было уходить, но снова нагнал тот же старик.

— Товарищи! Зайдите вот сюда, — показал он на дверь в нижнем этаже.

— Что еще там?

— Наверное, с утра бегаете, кушать хотите.

— Вот это ты верно сказал, — улыбнулся Чилим.
–  Действительно, с утра мы не ели, пора бы и перекусить чего-нибудь.

— Садитесь вот сюда в уголок, — сказал старик.

Тут же им подали чай и пирожки.

— Вот это ловко! — крикнули красноармейцы, набрасываясь на еду.

Солнце уже закатилось, по небу поплыли розовые облака, стрельба кругом стихла. Чилим с остатками команды возвратился в комендатуру. По городу направились усиленные патрули и конные разъезды.

На улицах еще валялись убитые. К госпиталю, где работала Надя, то и дело подъезжали ломовые и легковые извозчики — подвозили раненых. Надя часто выскакивала в приемную, вглядывалась в каждого. Сердце у нее отчаянно колотилось. Она все время думала: «Вот следующим привезут его... А может быть, он уже валяется на мостовой». Всю ночь она провела в госпитале. Тревожные мысли не покидали Надю.

Утром в комендатуру явилась женщина в зеленой юбке и такой же гимнастерке с красным крестом на рукаве. Из-под белой косынки выбивались черные густые локоны.

— Товарищ Чилим, вас! — крикнул от двери часовой.

— Жив! — воскликнула Надя, бросаясь Чилиму на шею. — Вася, милый, сколько я всего передумала за эту ночь... Береги себя, милый, и помни, что у тебя есть я и Сережка.

— Все время помню, — склонясь к Наде, ответил Чилим, и губы его задрожали.

— Ты проводил бы меня, я на полчасика отпросилась, — сказала Надя.

— А Сережка с кем у тебя? — спросил Чилим, выходя на улицу.

— Да все там же, у Марии Ивановны.

— А не лучше ли нам отправить его в деревню, опять к моей матери?

— Знаешь, Вася, что я надумала: давай лучше мать возьмем сюда. Пусть живет у меня. Война скоро кончится, ты тоже ведь в деревню не поедешь. Устроишься здесь где-нибудь работать, и будем жить всей семьей вместе. Хорошо?

— Ладно.

За разговорами и не заметили, как подошли к госпиталю. Надя поцеловала Чилима, легко вскочила на ступеньки крыльца и скрылась за дверью. Чилим постоял у крыльца, закурил.

«А ведь она, пожалуй, права. Действительно, мать надо перетащить сюда. Чего ей там скитаться в одиночестве?» — думал Чилим, возвращаясь в комендатуру.

Через два дня после этих событий газета «Знамя революции» за № 142 от 28 июня 1919 г. писала в своей статье «Кому нужна вражда наций»:

«25 июня 1919 года в Казани была попытка со стороны буржуазной сволочи воспользоваться темнотой мусульман, натравить их на русских и евреев, а потом, добившись поножовщины, свергнуть Советскую власть...»

Глава двадцать восьмая

Спустя месяц после описанных событий в комендатуру к дежурному адъютанту явились два человека, один в форме красноармейца, другой — матроса.

— Василий Чилим здесь находится? — спросил матрос.

— Скоро он будет, — ответил адъютант.

— А подождать здесь можно? — спросил красноармеец.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

В это время в коридоре прогромыхали сапоги, и в двери появился Чилим.

— Ба! Друзья! Прибыли! — радостно воскликнул он, обнимая поочередно обоих.

— Ты что же это, друг любезный, как вылечился, так и нас позабыл, здесь пристроился, — упрекнул его Бабкин.

— Вина не моя, товарищи. Военкомат послал сюда. Ильяс тоже у нас в команде. А вы чего здесь околачиваетесь, разве вернулись с Камы?

— Приехали на тебя поглядеть, — улыбнулся Бабкин. — Колчака с Камы прогнали. Судно наше беляки расколотили, теперь привели на ремонт в Паратский затон. Узнали, что ты жив и здоров, служишь здесь, вот и приехали тебя навестить. А Ильяска где? Можно его повидать?

— Он в моей команде, — ответил Чилим.

— А где твоя команда? Я добегу.

— Напротив, в доме Унженина.

Бабкин ушел, а Ланцов остался с Чилимом.

— Знаешь чего, Вася, — подмигнул Ланцов. — Неплохо бы чего-нибудь найти, со свиданьем-то прихлебнуть?