Чтение онлайн

Раздробить бы ему ребра ботинками в крошево. Но сначала отрезать поганый язык. Жаль, я не прихватил с собой нож. Зато носки кроссовок сойдут. Я в два шага подступил к нему и замахнулся ногой. Он резко двинул стопой по моей опорной ноге, выбивая из равновесия. Другой — треснул под колено. За долю секунды пол покачнулся, и притяжение рвануло вниз. Я невольно взмахнул руками, теряя пистолет, и хлопнулся плашмя. На автомате прижал подбородок к груди, не ударился затылком, но пролетел в опасной близости от угла кровати. Мороз пробежал по коже.

Мать твою… Кепка съехала. Я нарушил сразу два табу: пошел на поводу эмоций и недооценил противника. Келлан живо подскочил, сграбастал пистолет, отошел на два метра и нацелился на меня.

Вот из-за кого бесовка драчливая.

— Ты не выстрелишь. Гостиничный номер записан на тебя.

— Как убрать труп — это моя забота, а не твоя. — Он снял пистолет с предохранителя. Сердце пропустило удар. Я дернул рукой, призывая магию, — ноутбук сорвался со стола и врезался Келлану в висок.

Хруст. Программист закатил глаза и осел на пол без сознания. Я не убил его?!

Рубанул он мне по ноге, особенно левой, не хило. Боль адская, точно мышцу порвал. Я снял маску, кое-как поднялся на колени и подполз к нему. За спиной раздалось испуганное:

— Что тут творится? — Дух жизни быстрее меня поднесся к Келлану. — Людей запрещено убивать!

— Я защищался и, раз вы явились, не зря. Была угроза жизни? — спрашивал я, не в силах оторвать взгляд от виска, по которому текла кровь. Не рассчитал удар ноутбуком — тот разбился вдребезги.

— Не зря! Что ты тут забыл?! — Обезьяньи пальцы забегали по голове программиста.

— Умирает?

— Да!

— Чего злитесь? Лучше застать мой труп?

Дух что-то пробурчал себе под белые усы. Рассчитывать на него в смертельной опасности? Он чувствует, если есть угроза жизни, но появляется поздновато.

Ползком по ковру с проплешинами я добрался до чемодана. За ним прятался еще один, черный, размером поменьше — его раньше не увидел. Большой стоял открытым, но в нем лишь личные вещи, а маленький закрыт. Вряд ли среди футболок, джинсов и обуви завалялся листик с паролем.

— Не будите только… — сказал я Духу, притащив к нему поближе маленький черный чемодан. — Пусть поспит до утра.

— Тебя тоже подлатать? — кивнул он на ногу, на которую я не ступал. Его пальцы порхали над виском программиста, утонченно и ласково, словно гладили невидимые лепестки в воздухе. Кровь уже не сочилась.

— Нога пройдет. Чемодан откроете?

— В первую очередь, Ирий, будь добр ответить на мои вопросы. И не делай вид, что не слышал или забыл.

Морщась от боли, я уселся на пол и оперся спиной об изножье кровати.

— Это сообщник Беатрисы. Забрал заработанные общими усилиями деньги и смылся. Их себе возьму. — Я похлопал по прочному черному пластику. — Честное слово, это последний раз. Они поругались, останутся без денег — разбредутся кто куда. Черт с ним, что преступницу я не поймал. Спугнул — за это не похвалят, но фактически я ее нейтрализовал, что тоже неплохо. Будет умницей — не высунет из норки нос.

У меня словно вспороли грудную клетку и оттуда все вычистили, а обратно запихнули вату, пропитанную горьким антисептиком. Она больше не придет. Я больше не должен приходить к ней. Память о сегодняшней ночи настолько яркая, что засвечивает каждую свободную секунду и выжигает ее.

— Что с деньгами делать будешь? — осведомился Дух и встал. На виске Келлана осталась едва заметная царапина. Парень крепко спал.

— Не знаю… Отдать анонимно на благотворительность? На самом деле сделать что-либо анонимно сложно. Не хочу, чтобы возникли вопросы на тему, откуда у меня миллиард.

— Сам не хочешь улететь на другую планету?

— Я люблю Калинидикс. С его вечной пуховой метелью. Тем более в другом мире я стану обычным человеком. От способностей служителя ни за что не откажусь.

Беатриса не исполнит свою мечту. Отдать деньги ей? Тогда я ее точно никогда не увижу. Я реально башку потерял? События последних дней развернулись перед внутренним взором во всей ясности и красоте. Я ошарашенно просматривал их.

Надо написать Констанции. А пока припрячу деньги — Дух открыл чемодан, набитый под завязку крупными купюрами. Я выложил тысячу, остальное закрыл и, попрощавшись с духом, отправился под струи душа.

***

Рука застыла с пингвином над мусоркой. Обычно я выкидываю игрушки после ночи с новой девушкой. Использовать их второй раз с другой девушкой — негигиенично. Поэтому у меня шкаф набит не распакованными вещами.

Никогда мне не было жалко выбрасывать игрушку, сколько бы она ни стоила. Для меня раньше расставание с ней значило, что скоро открою следующую. Сейчас же внутри меня тянущая боль заляпала кровью старые привычки — нет их.

Я захлопнул дверцу мусорки с ноги и положил пингвинчика на кухонную стойку. Тиклер чудно смотрелся в вазе с искусственными ало-оранжевыми каллами. Обернуть лентой горлышко и завязать бантик, а потом каждый раз на кухне впадать в уныние? Почему? Почему не радоваться и не возбуждаться, не вдохновляться, вспоминая прошлую ночь?

Потому что мне мало. Я совершенно не насытился. Аппетит только разгорелся.

Я налил виски и опрокинул стакан в себя. Становилось горше, противнее, точно с алкоголем я глотал битое стекло. Но руки снова налили порцию. В какой-то момент станет легче. Должно стать. Лишь бы этот момент наступил раньше, чем закончится бутылка.

Время на циферблате расплывалось. То ли пять утра, то ли шесть. Барный стул плохо удерживал меня — я сполз на пол с бутылкой в обнимку. К черту стакан, все равно не добавляю лед.

Я уставился на темно-зеленый диван. Из груди вырвался булькнувший смешок. На прошлой неделе Беатриса разорвала подушку со злости, разбила камеру, а я складывался пополам со смеху, убирая перья, рассыпанные по полу и дивану, матерился, выковыривая из серого ламината детали камеры.

Что же она не вернулась разнести квартиру, порвать мне одежду за то, что я ее трахнул? Я бы не мешал ей ровно столько времени, сколько бы у меня хватило терпения стоять и не приближаться к ней. Ровно секунды три?