Чтение онлайн

Котя приподняла веки, встретилась со мной взглядом и оторвалась от Арвида. Его руки спустились с грудей, зацепили топ, который скрутился на поясе в жгут, и потянули его вниз. Полные груди призывно уставились на меня твердыми сосками. Перед внутренним взором яркая картина затмила реальность. Как бесовка лежала в моей кровати, как я, руша преграду за преградой, добирался до ее грудей с опаской, что она в любой миг оттолкнет. Как ее тело отзывалось на перья тиклера и на жестокие щелчки по соскам.

Во мне просыпалось то, что мешало заниматься обычным сексом. Командовать. Подчинять. Ни с кем не делить. Котя не читала мысли, она подалась ближе ко мне и принялась расстегивать рубашку, пока Арвид стягивал с нее шорты вместе с трусиками.

Я занимался этим потому, что интересно. Еще интересно? Расстегнув рубашку, Котя прошлась ноготками по моей груди, отчего разбежались мурашки. Рука Арвида двинулась ей между ног — она простонала и потерлась ягодицами о его пах. Ее пальцы ловко расстегнули мой ремень и ширинку. Наконец-то возбуждение набирало силу. Я грубо сжал ее мягкие груди и покрутил соски между подушечками пальцев.

— О да… — прошептала она, закусывая губу, смотря на меня хмельным взором. Ей вправду нравилось? Я сдавил соски сильнее и потянул. Меня заводила искренность, настоящие эмоции. Котя вскрикнула. Мои руки расслабились, упали безвольными плетями, когда она добралась до члена и сжала его через боксеры. Арвид дал ей облизать палец, которым только что ласкал клитор. Котя с наслаждением пососала его.

Пипетка… с апельсиновым, клубничным, ежевичным джемом. Бесовка куда слаще обсасывала ее. Она это делала так соблазнительно, что у меня горело в паху от желания.

Хватит.

— Я пас, — сказал я и отступил, застегивая штаны. — Вы, если хотите, развлекайтесь.

Не смотря никому в глаза, я прошел мимо на кухню и налил себе виски. К счастью, за мной никто не последовал. Мираж бесовки игриво усмехался мне с барного стула. Жгучий янтарь тек по горлу как компот. Из прихожей доносились стоны Коти, шуршала одежда, что-то стукнуло.

Я покосился на синтезатор: надо вылить из себя тонны горечи и грусти, ибо они меня утянут на дно.

Нога снова разболелась — я медленно доковылял со стаканом до инструмента.

— Можно мы займем спальню? — крикнул Арвид.

— На здоровье!

Диван казался привлекательным как никогда. Кровать с миражом бесовки отталкивала. Где она? Продала фото, заработала на еду и ночлег? У меня были координаты места, в которое она телепортировалась утром, но не было плана, что делать, если я приду туда и застану ее. Может, план появится по ходу дела.

К черту синтезатор. Я осушил стакан — лед едва не вывалился на лицо — и похромал в ванную. Из спальни долетали быстрые шлепки и стоны. Арвид и Котя не заметят, если пропаду на полчаса.

В лесу тополей меня встретила буйная метель. Дальше вытянутой руки ничего не видно. Подсушивая одежду ладонями на ходу, я побрел вперед. Вездеходы не помешали бы — я приперся в кроссовках, одетых в пакеты.

Пух ослеплял, забивал носоглотку, тая внутри. Спустя пять минут я устал бродить и призвал магическое зрение, что позволяло мне проникать взором сквозь почву. На километры вокруг мощные корни тополей и нет фундамента.

Значит, бесовка не принесла нас в дом. Тогда куда? Зачем ей сюда добираться пешком — или транспортом — а затем отсюда телепортироваться? Я побрел дальше, опустошенный.

Что-то хрустнуло под правой ногой. Шепот метели заглушил звук. Я огляделся и нагнулся.

Кусок диска, на котором нацарапано фломастером: Ирий Но… Диск с моей музыкой? Я порыл пуховое покрывало носком кроссовки — блеснул еще кусок. На нем часть названий песен.

Бесовка жила в пятом секторе и, возможно, побывала на одном из моих концертов. На диске оторвалась недавно? Говорила, что ненавидит меня. Чепуха, она просто злится.

А вот Келлан ненавидит. Особенно ее. Меня осенило: он, великий гений-программист, если не всунул в смартфон бесовки взрывчатку, так точно всунул жучок. Возможно, он уже ее нашел. И придушил. Для него нет границ — он жал на спусковой крючок пистолета смело, пока я не треснул его ноутбуком по голове.

Мать твою… Лишь бы я ошибся в догадках.

Я поймал миссис Шефер у кабинета. Она, видимо, спешила на утреннее собрание, на которое должен спешить и я.

— Буквально на два слова, — преградил я ей путь. Начальница сдула прядь, что падала на лицо, и выглянула за мое плечо.

— Очки сними.

За темными стеклами легче жить. То есть терпеть яркий свет ламп воспаленными глазами. Я вновь на кофеине, спал ночью два часа от силы, ибо таращился в монитор, выискивая Келлана. Из гостиницы он выписался, а дальше — точно сквозь землю провалился.

Я бы и дольше искал, но под утро прибыл Дух, полечил, позвал на задание, после чего я растратил все силы и завалился спать на диван дома. Даже не проверил, ушли ли Арвид с Котей. А утром я не сразу услышал будильник, проспал и приперся в агентство в той же одежде, в которой дрых.

Мятый, небритый, не мытый. Посрать, глубоко посрать.

— Мне нужен отпуск, — сказал я, пропустив мимо ушей просьбу снять очки. — Или больничный. Неважно. На две недели.

— Заявление за месяц подавать нужно!

— Через месяц мне уже не понадобится отпуск.

— Вот и отлично. — Коричневые губы вытянулись в саркастичную улыбку. — Тебя после собрания ждет новое дело.

— Нет, миссис Шефер, вы не поняли. Мне кровь из носу нужен отпуск. Пускай даже за свой счет!

— Тебе что-то не нравится в установленных правилах подачи заявления на отпуск? Иди спорь с тем, кто правила придумал, — со своим отцом!

Она горделиво расправила плечи и зашагала прочь. Не простила меня за то, что я тогда смылся после вечеринки. В общем-то, я ничего не делал, чтобы она простила. Было не до этого.

Я замялся на месте. Сплю и вижу переться к отцу. Из-за угла вышли двое сотрудников, завидели меня и шаг ускорили. Я с ними пару раз в караоке ходил. Как их зовут?

— Что, закончилась звездная жизнь? — спросил тот, что справа, пожимая мне руку. Зато у тебя она не начиналась.

— Успел купить билеты на концерт? Нет? Спеши, парень, скоро не будет, — хлопнул я его по плечу и помчался быстрым шагом к директору. Торчать в коридоре и собирать завистливые насмешки — так себе удовольствие.