Буря тайн и печали
Шрифт:
Он слегка укусил ее внутреннюю часть бедра, отчего она издала стон, когда он спросил:
— Скажи мне еще раз, Тесса. О чем ты думала, когда ласкала себя в душе?
— О тебе, — выдохнула она. — Всегда о тебе, и я ненавижу это.
И тут она застонала, когда его сила обвилась вокруг ее тела, спирали теней скользили по обнаженной коже, заставляя ее магию биться под кожей. Этой силе хотелось вырваться.
— Теон, — снова выдохнула она.
— Скажи мне, чего ты хочешь, маленькая буря.
Но она не собиралась ему ничего говорить. Ее рука снова вцепилась в его волосы, и она притянула его рот обратно к своему жаждущему центру. Он не сопротивлялся, но она почувствовала дрожь, прокатившуюся по нему по связи. Ее хватка не ослабевала, удерживая его, а ее голова откинулась, когда он сделал именно то, что обещал, и дал ей то, что нужно, чтобы забыть. Он чередовал поцелуи и посасывания клитора, уделяя время, чтобы погружать язык глубоко в нее. Ему, похоже, было все равно, что она удерживала его там, заставляя делать это с ней. Что-то внутри нее подсказывало, что он намеренно дает ей ощущение контроля. Еще одна вещь, в которой он знал, что она сейчас нуждалась, но она не позволяла себе зацикливаться на этом.
Возможно, она ненавидела то, что ее ноги невольно оказались на его плечах, опираясь на него. Но ей было все равно. Особенно когда он вел себя как изголодавшийся мужчина. В каком-то смысле так оно и было. Он должен был испытывать такую же безудержную жажду, как и она. Он был прав. Это все, чего она хотела от него, и пока он не заставлял ее произносить те слова, она брала то, что ей было нужно.
Он попал в особенно чувствительное место, и она резко подалась к нему. Его стон отозвался в ней эхом. Она тяжело дышала, ее зрение расплывалось, когда она была так близка к блаженству. Он не давал ей передышки. На этот раз не было ни дразнящих слов, ни требований. Если она собиралась брать, очевидно, он тоже собирался брать.
Каждое круговое движение, каждое прикосновение языка приближали её к краю. Напряжение нарастало внизу живота, в бёдрах, во всём теле, и резкий укус заставил её содрогнуться в оргазме. Он взял её наслаждение именно так, как обещал. Она превратилась в дрожащую, бессвязную массу, когда достигла пика и кончила у него на языке.
Но Теон не остановился. Его язык продолжал двигаться, пока она не задрожала всем телом, а кожа не покрылась блестящей испариной. Он оставил влажный поцелуй на внутренней стороне её бедра, затем ещё один.
Он поднялся на ноги, его пылающий взгляд скользил по ней, прежде чем он поднял ее на руки. На этот раз ей было все равно, когда он перенес ее обратно в спальню. Она почти не сомневалась, что если бы она попыталась встать, ее ноги точно бы подкосились.
Теон положил ее на кровать, затем взял стакан воды и протянул ей. Она сделала долгий глоток. Как только она закончила, он забрал стакан и отставил его в сторону. Он взял ее за подбородок, прежде чем снова прижался губами к ее губам, заставляя ощутить на них собственный вкус. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Расскажи мне, о чем еще ты думаешь, когда ты ласкаешь себя? — потребовал он.
В его глазах пылало что-то неистовое, отчего по ее телу пробежала дрожь возбуждения.
— Зачем?
— Потому что я хочу убедиться, что ты думаешь только о том, как это делаю я.
Она усмехнулась:
— Думаю, я оставлю свои фантазии при себе.
Его лицо потемнело:
— Тогда мне придется заменить их.
— Удачи с этим, — поддразнила она, точно зная, к чему это приведет.
И она не разочаровалась, когда низкий рык вырвался из его груди, и он толкнул ее на кровать, одновременно стаскивая с себя штаны.
Она совсем не разочаровалась, беря от него все, что хотела, всю оставшуюся часть утра.
Потому что это было всего лишь отвлечение.
— Лука скоро вернется, — сказал Теон, опускаясь на стул рядом с ней за столом.
Перед ними стоял богатый выбор блюд: жареный цыпленок, салат, фрукты, хлеб, сыр и какой-то овощной суп. Теон наполнил для нее тарелку, но она отодвинула ее в сторону, нагрузив свою тарелку цыпленком, фруктами и хлебом.
— Куда он улетел? — спросила Тесса.
— Летать.
— Да, но куда именно?
— Уверен, он ненадолго отправился к себе.
Ее брови нахмурились. Она помнила, как они говорили, что у него есть дом неподалеку.
— Его поместье?
— Что-то вроде этого.
— Где оно?
— В горах.
Тесса откинулась на спинку стула.
— Его поместье в горах? Значит, это что-то вроде хижины?
Теон поднял бокал к губам, отвечая:
— Что-то вроде.
Прежде чем она успела задать еще вопросы, он добавил:
— Ешь. Ты не ела несколько дней.
— Да, именно поэтому я голодна, — протянула она. — И это никак не связано с последними несколькими часами безудержного секса.
— Мне следовало дать тебе поесть до того, как мы занялись этим.
Она ощутила его внутренний конфликт через связь.
Неужели он действительно чувствовал вину?
Нет. Он не знал, что такое вина. Теон сам говорил это. Он делал то, что нужно, без сожалений. Ему было все равно на нее. Он просто сделал то, что нужно, чтобы она не сошла с ума. Вот почему он позаботился о ней иным образом, прежде чем утолить физическую потребность в еде. Он чувствовал, насколько она была на грани срыва, и позаботился о ней.
Вот и все.
Прочистив горло, она сказала:
— Ты выяснил что-нибудь за время своих исследований?
— Не особо, — ответил Теон. — Но теперь, когда слушание прошло и очередная метка нанесена, я смогу полностью сосредоточиться на этом.
Тесса кивнула, отрывая кусок хлеба.
— Но мне понадобится твоя помощь.
— Похоже, ты часто в ней нуждаешься, — съязвила она.
— Мне нужно, чтобы ты рассказала мне о своем прошлом.
— Тут нечего рассказывать. Все есть в твоем досье на меня.
— Но я полагаю, что оно сфальсифицировано. Очевидно, не все там соответствует действительности, — сказал Теон.
Она хмыкнула, накалывая кусочек дыни вилкой.
— Ты всегда жила в поместье Селесты?
— Насколько я помню, да.
Теон кивнул, потянувшись за цыпленком. Это выглядело странно. Спокойная трапеза вдвоем. Она только что провела с ним в постели несколько часов, и все же именно этот момент казался самым неловким за весь день.
— Есть ли что-то еще, что могло бы оказаться полезным?