Чтение онлайн

Лицо Тимоти побледнело.

— Что за черт?

— Зелье правды. Так что не трать время на выдумки. Ты расскажешь мне все, — жестко сказала Беата. — Как вы с Мавис познакомились?

— Она сама ко мне пришла. Оказывается, первые принцессы выдали ей мое подробное описание на спиритическом сеансе. Мне дико повезло, что полиция Кловерфилда не обращалась в ковен Тринадцати. Мавис дала мне амулет и сказала, что с ним я смогу не только надежно избавляться от тел, но и души их никому ничего не расскажут. За это я должен был похищать для нее по несколько девушек в год. И не забывать пытать моих принцесс, чтобы они умирали в страхе и муках.

Джеральд стиснул кулаки.

— Да что ж ты за моральный урод?! Зовешь их принцессами, а сам пытал и убивал! Зачем?

— А зачем вы трахаете свою жену и Алису Лидделл? Это приятно, вот зачем, — фыркнул Тимоти, — такой власти над невинными и совершенными созданиями не было ни у кого, кроме меня! Они были готовы пойти на все, чтобы я их пощадил! Знаете, что они мне предлагали? Но без убийства в конце это словно не съесть пирожное, а только его облизать. Совершенно недостаточно.

Беата заткнула уши.

— Хватит! Ты больной! Зачем ты приперся ко мне и помогал в расследовании?

— Затем же, зачем ходил скандалить к Алисе. «Вы бы не нашли похитителя бедных девочек, даже приди он к вам лично», — засмеялся Тимоти, — я ведь даже показал вам амулет Мавис при первой встрече, но вы так ничего и не поняли. Дуры. Вас забавно было водить за нос. Но что не было забавным, так это то, что в число моих принцесс записали тех трех грязных старух! Я всегда выбирал жертв очень придирчиво: идеальных оставлял себе, чуть менее совершенных отправлял Мавис. Эти трое были пятном на моей репутации, и я решил попробовать себя в роли детектива. А заодно набрать материала для статей. Страсть страстью, а кушать хочется каждый день. Но рисковать собой я не хотел и решил, что вы будете прикрывать меня своим колдовством. Кто его знает, того убийцу? Глупо было бы умереть от его рук. Пришлось сносить ваши капризы, глупые выходки и истерики. Я был вежлив, терпелив и обаятелен, но вы все равно отказывались сотрудничать. Кстати, когда я сказал, что Рэйчел Фиск умерла из-за вашей непомерной гордыни, это была правда. Если бы вы не бросили меня тогда, мне бы не пришлось убивать именно ее, чтобы привлечь ваше внимание к церкви Майкла Скотта. Она была миленькой, но совсем не принцессой.

Беата заледенела.

Джон Фиск был прав. Его дочь умерла из-за нее. Беата пришла в церковь вместе со зверем, и тот убил бедную девушку, потому что Беата не выполняла его требований. Если бы не их глупая ссора над трупом старого пса, Рэйчел Фиск осталась бы жива.

Она закрыла лицо руками, пытаясь выдержать груз вины, рухнувший на ее плечи.

Черные глаза Тимоти вспыхнули восторгом.

— Больно, да? Больно. Жаль я не успел услышать ваши вопли от настоящей боли. Хотя, может, мне и не понравилось бы. Вы слишком стары. Вот будь вы лет на двадцать моложе, я бы с удовольствием сделал вас своей принцессой. Ненадолго.

Лицо Джеральда исказилось, и он ударил Тимоти лицом о стол. Затем еще и еще.

— Все, хватит! Джеральд, заканчивай, — Беата обхватила себя за плечи и зажмурилась, — этот ублюдок отправится на электрический стул.

Тимоти сплюнул кровь и выпрямился.

— Дура. А муж твой — дебил. Вы ничего не докажете.

— Ты сам все расскажешь полиции.

— После зелья, которым вы меня опоили? Ха! Колдовство не служит доказательством в суде! Вы заставили меня оговорить себя своими ведьминскими штучками! Любой адвокат это докажет! Волшебный амулет, бесследно испаряющий тела? Трижды ха! Вы даже не знаете, как он работает, а если его правильно не запустить, это всего лишь украшение. Жертвы меня не опознают, тел нет, я — честный журналист, который выводит на чистую воду убийц вроде вас и Хильды Крейн! Мавис явно уже никому ничего не скажет! Улик нет, орудия преступлений тоже! Вы проиграли, госпожа Хоффман! А я — победил!

Беата сжала зубы, лихорадочно продумывая варианты. Нормальных доказательств у нее действительно не было. Если бы она сохранила амулет Мавис, то смогла бы хоть что-то доказать, а так — бесполезно. Алиса расследовала дело о пропаже и похищении девушек, а не об их убийстве. Без тел этого вообще не доказать, а показания мертвых жертв не примут в суде.

— Давай я убью этого нелюдя, — тихо предложил Джеральд.

— Не надо. Тебя совесть будет мучить.

— Не будет. Карать убийц для меня не впервой.

Тимоти презрительно расхохотался.

— Тогда ваша подружка-полицейская отправит вас на электрический стул вместо меня. Я не исчезну бесследно, а вы на чем-нибудь проколетесь. Меня видели тут, я купил билет до Хисшира и обещал редактору, что приеду со сногсшибательными подробностями. Если не вернусь, кто-нибудь обязательно докопается до правды. У меня полно коллег, которые будут меня искать. Ведьмовской культ, убивший честного журналиста: да я стану звездой и героем города! А если узнают правду, то я на долгие годы останусь самым страшным убийцей Кловерфилда! И так, и так хорошо. Войду в историю с гордо поднятой головой, окруженный именами и фотографиями моих принцесс. Смиритесь, госпожа Хоффман, вы ничего не можете мне сделать. Мое убийство не пройдет незамеченным. Я — слишком яркая личность для этого.

Беата, которую трясло от бессильной ярости, с отчаянием поняла, что он прав. Тимоти будут искать. Он предупредил, куда идет. Нельзя просто взять и стереть память всем свидетелям: его видели на вокзале Кловерфилда и Хисшира, он наверняка спросил дорогу до ее дома и вполне мог болтать с кем-то в поезде: ехать-то три часа. Если Тимоти просто исчезнет, подозрение все равно падет на Беату: их слишком часто видели вместе, он ее бесил, и к ней он поехал перед исчезновением. Все было плохо. Совершить преступление и не попасться было слишком сложной задачей. Даже сам Тимоти едва не погорел на этом. А Беата уже попадала впросак, когда пыталась изобразить утопление Роджера Бриггса в хисширском болоте. Питер мигом вывел ее на чистую воду, даже не будучи полицейским.

Тупик. Она ничего не может сделать палачу Мавис. Ни по закону, ни вне его.

Тимоти засвистел какой-то бравурный веселый мотивчик.

— Так как будем решать эту ситуацию, госпожа Хоффман? Если не хотите, чтобы я сообщил о вашем нападении в полицию, самое время развязать меня, вернуть мне амулет и отпустить с извинениями. Тогда, так и быть, я никому ничего не скажу. Будем сообщниками.

Беата не верила своим ушам.

— Вернуть амулет? Ты что, намерен продолжать пытки и убийства невинных девушек?

— Если бы я мог остановиться, то давно бы уже это сделал, — неожиданно серьезно ответил Тимоти, — но страсть и вожделение невозможно запереть, когда испытал их хоть раз. Я же не монах. Я уеду и продолжу где-нибудь еще. И мне нужен этот амулет. Очень уж он удобный. Никто ничего не замечает, даже среди бела дня. Смотрят в упор, но не видят меня. Даже как-то немножко обидно. Не люблю быть незаметным.

Перед глазами Беаты всплыли образы убитых девушек, умоляющих отомстить за них. Потом почерневшее от горя лицо Джона Фиска. Слезы людей, потерявших своих дочерей, сестер, возлюбленных, подруг.

Этот нелюдь не должен был уйти от наказания. Казнить его нужно так, чтобы никто этого не заметил и не принялся искать. Но как это сделать?

Беата потерла виски.

Ей ничего не приходило в голову.

Но если она не придумает, как его остановить, Тимоти продолжит убивать. И будет писать статейки о самом себе: неуловимом убийце и Похитителе принцесс, наслаждаясь славой и безнаказанностью.

Ее скрутило от ненависти к нему.

Демонстративный ублюдок! Яркая личность, чтоб его! Незаметным быть не хочет!