Чтение онлайн

Во время обсуждения проектов планов на следующий год Иосиф Виссарионович после доклада Кржижановского о намечаемым на двадцать пятый год новостройкам сердито поинтересовался:

— Вот вы тут расписали строительство почти четырех сотен заводов. А кто на них работать-то будет? Сейчас в Петрограде половина заводов стоит просто потому, что рабочих грамотных туда не найти.

— Если товарищ Киров продолжит свои развлечения с балеринами, то рабочих он и не найдет. А у товарища Артема, например, в Харькове рабочих готовят более двух десятков училищ. В Луганском заводе три училища рабочих готовят, и это только если о металлистах говорить. А Хабаровске для строительства верфей и города в Пермском два училища строителей обучают, одно — судостроителей, еще во Владивостоке судостроительное училище заработало.

— Нам оттуда сигналы приходят, что во Владивостоке в училище этом царские офицеры большей частью преподают, причем отъявленные монархисты…

— Иосиф Виссарионович, — вмешался в разговор Николай Павлович, — лично мне, например, плевать, что они монархисты. Пусть хоть «Боже, царя храни» хором поют — но судостроению они людей обучают неплохо.

— А вы в этом уверены? В том, что обучают неплохо?

— Ну сами судите: на учебной верфи строятся небольшие рыболовецкие суда. Морские, очень, по отзывам рыбаков, хорошие. Я специально узнавал: проект этот военные кораблестроители составили с учениками в процессе учебы, строительством траулеров этих они тоже с обучаемыми вместе занимаются. А каждый траулер в сутки рыбы вылавливает от трех до десяти и более тонн, так что мне пусть эти корабелы хоть с хоругвями и портретами царя по улицам ходят пока страна рыбой насыщается. Кстати, трое этих офицеров предлагают подобное училище с учебной верфью выстроить у Николо-Корельского монастыря, Глеб Максимилианович, вы эту стройку в план включили?

— Нет, я даже не слышал…

— Моя вина, точнее моего секретариата: я просил еще на той неделе вам это передать.

— Уж секретариат свой вы все же не трогайте, мы с ним давно уже договорились, что все новые материалы нам по понедельникам с утра передают. Просто нам материалы все министерства шлют, и мы в Госплане не успеваем все такие материалы переварить, приходится для каждого ведомства особые дни назначать чтобы просто не запутаться от кого что пришло.

— А численность вашего секретариата увеличить нельзя?

— У нас по зарплатной ведомости…

— Да заберёт великий Эрлик-хаан этого идиота! Глеб Максимилианович, ваш Госплан — главный механизм, двигающий страну вперед, и механизм этот долюен работать круглосуточно и без сбоев. Если для работы этого механизма потребуется смазка, выжатая из тысяч невинных младенцев, то вы просто обязаны младенцев схватить и отправить в выжималку, поскольку убивая тысячи вы тем самым спасете многие миллионы! Младенцев для вашей работы, слава Хухэ Мунхэ тэнгри и прочим богам, не требуется, а деньги на зарплату новым сотрудникам вы даже не выпрашивать должны, а просто взять и сами решайте откуда! Да хоть ЦК ВКП(б) без зарплаты оставляйте, или тех же балерин Кирова… да, кстати, действительно, пусть товарищ Киров этих балерин за свой счет… в общем, за свой счет.

Кржижановский плотоядно улыбнулся:

— Понял. Ну, нам хватит и денег, на балеринах петроградских сэкономленных, ЦК обездоливать не стану.

— И правильно. А вот Петроградский губком пусть на партвзносы живет отныне. Да и любой прочий губком: партия — она выражает интересы народа, пусть народ по степени оправдания ожиданий по защите его интересов ее и кормит. А у государства и без них есть куда средства потратить…

Куда тратить деньги у государства было свое понимание: деньги были нужны на образование на медицину, на оборону от врагов внешних и внутренних. На науку опять же, на поддержку многочисленных изобретателей. С последними было труднее всего: народ много чего изобретал, вот только разобраться в том, а будет ли с этих изобретений хоть малейший толк, было непросто. То есть сильно за девяносто процентов подобных «изобретений» объяснялись дремучестью «изобретателей», предлагавших что-то, давно уже всем известное (и большей частью столь же давно отвергнутое за явной глупостью). Но все равно изобретатель пер косяком, и в специально организованные «бюро по рассмотрению изобретений» чуть ли не пару раз в неделю приносили проекты различных вечных двигателей. Однако кое-что оказывалось очень даже полезным, особенно когда с изобретениями приходили не мужики от сохи.

А иногда изобретатели приходили не в эти бюро, а сразу в профильные министерства. Например, товарищ Ипатьев (Владимир Николаевич который) вообще пришел со своим «изобретением» непосредственно к Николаю Павловичу. А изобрел он что-то очень интересное, заинтересовавшись вопросом, почему бензин, изготавливаемый из угля на установке Бергиуса, оказывается куда как лучше бензина, вырабатываемого из бакинской нефти. Причем лучшим был бензин, извлекаемый не из немецкой установки, а из изготовленной по ее подобию уже своей, отечественной. Оказалось, что на «отечественной» корпус реактора был сделан из «улучшенной» стали, в которую добавили в приличном количестве еще и добытый в Монголии молибден…

Вот чем гениальный химик отличается от химика обычного, так это прочностью задницы. Владимир Николаевич провел за полгода около трех тысяч опытов, выходя из лаборатории только на «поесть и пописать», а получив желаемый результат еще полтора месяца все перепроверял. И лишь когда убедился, что результат абсолютно стабилен, задницу свою с лабораторного табурета поднял и с бумагами на руках, в которых все было подробнейшим образом описано, пришел с докладом к «товарищу Буряту»:

— Николай Павлович, я тут получил довольно любопытные результаты в ходе исследований по части выработки бензинов.

— Считайте, что любопытство во мне вы разбудили. А теперь давайте его утоляйте.

— Как вы, вероятно, знаете, чем больше сжимается бензин в моторе, тем больше выходит вырабатываемая этим мотором мощность…

— Ну да, ну да. Давным-давно, когда бродили по Земле троглодиты… а короче изложить можете?

— Могу. В керосиновом моторе воздух сжимается в четыре раза, и мотор, скажем, тракторный, имеет мощность в тридцать лошадиных сил. Такой же мотор для грузовика, в котором воздух сжимается в пять с половиной раз, мощность обеспечивает уже почти в сорок лошадиных сил — но для этого потребен бензин, вырабатываемый в установках крекинга по Шухову.

— Так, это мне известно, что дальше?

— Если нефть подвергнуть чуть более сложной переработке, по типу той, что используется в установках получения жидкого топлива из угля, то возможна выработка бензина, который обеспечит нормальную работу мотора при сжатии в десять и даже четырнадцать раз. То есть в десять раз если после переработки не производить ректификацию, а после ректификации уже в четырнадцать.

— И мощность моторов возрастет… ну?

— Расчеты показывают, что после переделки мотор, подобный тому, что на грузовиках филевских ставятся, обеспечит мощность свыше семидесяти сил. При тех же затратах бензина, или даже несколько меньших — тут все же натурный эксперимент надобен.

— А во что обойдется постройка потребных установок?

— Для таких расчетов все же инженеры нужны, я в них не силен. Однако, учитывая цены на установки Бергиуса, могу с уверенностью утверждать, что окупятся они менее чем за год.

— Понятно… так, давайте мы горячку пороть не будем. Вы со своей стороны подходящих инженеров подыщите, если знаете кого, я тоже постараюсь найти людей, к работе такой пригодных. И мы тихонько, дабы за границей лишнего не пронюхали и нам палки в колеса ставить не начали, подобную установку на заводике Лианозова и соорудим. К весне справимся, как думаете?

— А средства…

— Средства изыщем, ведь если вы верно все посчитали, то у нас бензина по сути образуется вдвое больше. То есть бензина машинам нужно будет вдвое меньше.

— Не «то есть», а «еще и». Процесс ей столь интересен и потому, что в бензин превращается и большая часть мазута. Там химия процесса весьма интересна, можно параметры так регулировать, что получать можно что пожелаем. Пожелаем — будет много керосина, пожелаем — бензина. А проще всего окажется получение топлива для дизельных моторов. То есть оно всегда получаться будет, но в самом дешевом процессе будет у нас от веса нефти четверть бензина высшего качества, чуть меньше керосина прекрасного — и более трети как раз изумительного дизельного топлива, для новых локомотивов просто идеального: я взял на себя смелость попробовать использовать его в Коломне — так локомотив практически без дыма на нем работает, что значит полное сгорание и полное использование в топливе энергии запасенной. Сейчас в Коломне готовят стенд мощность мотора проверить с этим топливом, по их разумению она тоже процентов на десять выше станет.