Чтение онлайн

Божечки…Чего-то я другого ожидала увидеть. Ну как минимум хоть какую-то похожесть с Юрой, а тут к нам навстречу выплыло пухлое тело на вид лет шестнадцати, хотя парню был уже двадцатник. И напрягло не то, что парень был в теле, а что-то другое. Не могу сказать даже, какие-то интуитивные ощущения. Что-то во взгляде скользкое промелькнуло, какая-то попытка спрятать глаза. Пазл сложился, но уже потом.

Мы подходим навстречу друг другу и Юра начинает задавать вопросы – что спрашивали, чем интересовались? Я особо не вдавалась и старалась не прислушиваться и гул толпы мне в этом благополучно помогал, а зря.

– А, Валентин – это Наташа, Наташа – это Валентин, забыл представить – резко повернувшись ко мне произнес Юра.

Мы кивнули друг другу головами, и они опять продолжили выяснять. Шум поезда дал нам понять, что нужно подходить к краю перрона и мы медленно начали продвигаться к останавливающимся вагонам. Мы первые на вход, двери открываются и все происходит молниеносно. За Юрой двое молодых людей ловко захлопывают на нем наручники, одновременно спрашивая, он такой-то, такой-то по фамилии имени и отчеству.

У меня перехватило дыхание. Естественно, смотрят люди, но мне было наплевать. Мне уже давно неважно, кто и что обо мне подумает, мне важно, что думаю я сама. Но в такой ситуации я была впервые.

Пока толпа потекла на выход из вагона, один из захлопнувших наручники стал громко и резко задавать вопросы:

– При себе есть запрещенное – колюще-режащие, наркотики?

– Нет – также резко ответил Юра.

– Употребляешь?

– Нет.

– А если поссым?

– Давай поссым.

Меня охватил ужас. Я не знала, как реагировать на происходящее.

Так, спокойно, корочки они показали – ты посмотрела, но не прочитала. Два тебе! Просить показать еще раз уже не в тему совсем.

– В чем обвинения? – спросила я тоном тетки-училки.

– А вы ему кто? – спросил молодой человек.

– Знакомая – ответила я.

– А знакомая знает, чем занимается ее знакомый? – прозвучал вопрос.

– Не совсем, сказала я, он работает, но точное место мне не известно – ответила я.

– А вы чем занимаетесь? – допрос уже перешел на меня.

– У меня преподавательская деятельность.

– А, как моя мама – учительница по русскому и литературе – и парень снизу до верха измерил меня ироничным взглядом.

«Идиот. Тоже мне – сравнил говно с лопатой! Это я стою тут офигенно сексапильная в кожаных брюках в облипку, а еще несколько минут назад мы с Юрой прогуливались по улицам, держась за руки, а еще несколькими днями ранее наши тела были в совершеннейшем тандеме. А твоей маме в лучшем случае сейчас не меньше полтинника и вряд ли она переживала в моем возрасте такие моменты. Тем более я уже прожила добрую половину своей жизни слишком порядочно, теперь мне нужно успеть прожить ее интересно.»

Я умею посмотреть словами, и я посмотрела. Опер приземлился.

– Могу я проехать с вами? – спросила я.

– Не вижу смысла – отрезал он.

Юру легонько впихнули в вагон и все четверо скрылись из вида.

Секунда колебания по поводу дальнейших моих действий – вагон быстро заполнился людьми, следующая Василеостровская, «И? Чего стоишь?»

Я моментально шагнула внутрь вагона и за мной закрылись двери. Так и осталась стоять у входа, найдя глазами искомую компанию. Они говорили с Юрой и на какой-то момент говоривший со мной ранее опер поднял голову и заметил меня. Он цинично показал мне поднятую вверх пятерню, я цинично ответила ему утрированным кивком головы. На том и успокоились, оба.

Варианта было два – следовать за ними или выйти на Ваське. Вариант остался один, когда поезд остановился на Василеостровской и они подтолкнули Юру к выходу. Я сошла и поторопилась на эскалатор. Встала прямо за их спинами. Опер занервничал.

– Вас здесь не должно уже быть – обернувшись, сказал он мне.

– Да, ладно, мы ехали на Ваську, с чего ради я должна выйти на другой станции?

– Мы сейчас выйдем, сядем в машину и повезем его в отдел.

– А что с этим мальчиком? Его ведь отпустили? Он сегодня не сможет добраться до дома, транспорт уже не ходит, ему далеко – сказала я, кивнув в сторону Валентина.

– Мальчик свободен.

– Я могу его забрать? – спросила я.

– Нет.

«Блин, ты сам себя слышишь? Если свободен, то какого лешего его нельзя забрать?»

У меня было дикое желание плотно пообщаться с Валентином, думаю, что мне удалось бы его разговорить и что-то узнать. Но нет, они вели Юру и Валентин шел рядом, как неприкаянный.

– Дайте мне ваш контакт, чтобы я смогла завтра узнать исход событий – попросила я.

Опер продиктовал свой номер, назвался по имени Ростислав, но сказал, что маловероятно, что ответит на мой звонок.

«Так какого хрена ты мне дал номер, если ты не собирался отвечать?»

– Куда вы его? – не унималась я.

– В Выборгское управление.

Я опешила.

Я связала управление с городом Выборгом, я забыла про Выборгский район в Питере.

Минута молчания. Мой мозг ломался. Ломался от невозможности изменить ситуацию и принять какое-то решение. Я такую себя не люблю, обычно я действую молниеносно.

Чертовщина какая-то, думала я и автоматически пошла за ними. Общающийся со мной опер обернулся и грозно поглядев на меня, очень мягко сказал:

– Наталья, нам придется сейчас задержать и вас, если вы не перестанете преследование.

– Господь с вами – какое преследование? Это вы сейчас идете дорогой, которой мы должны были пойти, я не собираюсь наматывать круги, чтобы выйти из вашего поля зрения. Если вам дискомфортно – я просто могу остановиться и постоять.

Они пошли дальше, а я остановилась и достала сигарету. Метрах в десяти они тоже остановились у машины и тоже достали сигареты, угостили Юру. Хорошо.

Ну вот. Стоим курим. Я смотрю в их сторону, они в мою – прикольно. Такого еще не было. Решила достоять и сфотографировать номер машины. Все докурили, ребят посадили на заднее сиденье и тронулись в мою сторону. Я вышла ближе к дороге и сделала пару снимков, но неудачно, старт был резвый, видимо театральная композиция для меня любимой.

И тут мой блестящий пазл выполз наверх! Вот он, блуждающий взгляд Валентина – вот и гад же ты, ты ведь их привел к нему, ты шел очень долго, но привел. Понял ли Юра? Наверное, понял. Ведь Валентин тоже поехал с ними.

Честно говоря, у меня в голове было самое плохое, что могло быть – наркота. Почему нет? Это Питер. Тут эта дрянь на каждом сантиметре. И вдруг вспомнила сразу белое вещество, на которое я наткнулась в морозильной камере на Астраханской. От этих мыслей стало так паршиво.