Чтение онлайн

– А если б сами родили, у них какая девочка получилась бы? – вдруг прищурилась Ира.

Нянечка спрятала папку в шкаф.

– Сама о том же думаю. Вот вчера были Ермаковы. Он толстый пузан, служит инженером, она страшная, как война, глаза в разные стороны, бухгалтер. Пришли и заявили – хотим такую дочку: волосы кудрявые, глаза голубые, ротик бантиком, и чтобы талантливая – пела бы, танцевала, рисовала, на скрипке играла, обязательно чтобы послушная была, вежливая, воспитанная, отличница… Сидят, пальцы загибают. А я на них смотрю и удивляюсь: люди, вы на себя-то в зеркало смотрели? Добро, родная кровиночка не отпочковалась, а то получилась бы она толстой в папу, кривой в маму и дурой в обоих родителей. Странный народ, непременно Василису Прекрасную хотят.

– Значит, меня не возьмут, – печально подвела итог Ира.

– Лучше не надеяться, – после легкого колебания ответила няня. – Учись хорошо, вырастешь – станешь, допустим, доктором, замуж выйдешь, деток заведешь.

– А что это за папки были? – поинтересовалась Ирочка, когда они уже вернулись в коридор и ее спутница вешала ключ на место в пожарный шкаф.

– На каждого ребенка заведено личное дело, – пояснила женщина, – туда вся информация о нем помещена. Когда, где, от кого родился, чем болел, какие ближайшие родственники имеются. Если полагаешь, что доктор специально наврал, написал в карте «здорова», желая тебя успокоить, то это не так. В документе необходимо указывать правду, а сами дела строго-настрого запрещено показывать воспитанникам. Я нарушила служебную инструкцию, смотри, не выдай меня случайно, иначе лишусь работы.

Ира закивала. Она и в самом деле не обмолвилась ни одной живой душе о ночной прогулке с няней по интернату. Девочка успокоилась и по поводу своего здоровья. Однако у нее появился новый повод для раздумий: каким образом исхитриться и попасть одной в кабинет директора? Если личные дела содержат исчерпывающие сведения о воспитанниках, то в Ирином должны быть имена родных, мамы и папы.

Удобный случай представился лишь через несколько лет. На июль и август детей вывозили в лагерь, и здание интерната пустело, в него приходили рабочие, делавшие в отсутствие воспитанников небольшой ремонт.

Ира очень любила месяцы каникул, ей нравился лагерь и восхищала возможность целыми днями носиться на свежем воздухе. Представьте теперь, как расстроилась семиклассница, когда двадцать девятого мая врач, осматривавший детей перед отъездом, заявила:

– Шульгина, иди в бокс, у тебя ангина.

– Нет, я здорова, – стала отрицать очевидное Ира.

– Горло болит?

– Ни чуточки, – лихо соврала девочка.

Но докторша не дала себя обмануть, она даже не глянула на градусник, который хитрюга явно не держала под мышкой, и велела:

– Хватит спорить, отправляйся в изолятор.

– Все уедут, а я тут останусь… – заныла Ира.

– Задержишься на недельку, – не дрогнула терапевт. – Вылечим ангину, и отправишься на дачу, а сейчас шагом марш в лазарет!

Ира зарыдала, но врач оказалась непреклонной. На следующий день все дети уехали в лагерь, а Шульгина тосковала в боксе. При ней оставили няню, не очень довольную ситуацией практикантку Светлану, студентку четвертого курса педвуза, поручив девушке кормить больную, давать лекарства и ставить градусник. Света с надутым видом исполняла возложенные на нее обязанности, ей присмотр за школьницей был явно в тягость.

В четверг Света приволокла Ире стопку книг и неожиданно ласково спросила:

– Ты боишься одна оставаться?

– Нет, – храбро ответила семиклассница.

– Давай дружить, – предложила Света.

– А чего ты хочешь? – поинтересовалась практичная Ира.

Практикантка захихикала.

– Мы с Вовкой, моим женихом, надумали в кино пойти, на последний сеанс.

– Ступай, – милостиво разрешила Ира.

– Вернусь поздно.

– Ничего.

– Ты не испугаешься?

– Я уже взрослая!

– Ну, спасибо, – заликовала Света. – Слышь, Ира, мне учиться всего ничего осталось, потом сюда работать приду и найду способ отблагодарить тебя.

Ира кивнула и принялась за чтение. Главным для нее в тот момент было не продемонстрировать охватившую ее радость. Не зря старая няня, та, с которой она однажды путешествовала по интернату, любит повторять: «Не плачь от горя, вдруг оно потом радостью обернется».

Так ведь и вышло! Сначала Ира ревела из-за ангины, а теперь оказывается, что именно из-за болезни перед ней открывается возможность посещения кабинета директрисы: в здании детдома вечером не будет никого, кроме Шульгиной.

Школьница с огромным трудом дождалась ухода Светланы и кинулась к пожарному крану. Запасные связки висели на том же месте, а в первом ящике стола в директорском кабинете обнаружились ключи от шкафа. Наина Львовна особо не прятала их, грозной начальнице и в голову не могло прийти, что кто-нибудь из воспитанников посягнет на святая святых и начнет нагло рыться в ее письменном столе.

Вздрагивая от каждого шороха, Ирина нашла свое личное дело и стала внимательно изучать его. Сначала шли сведения о родителях – Роза Михайловна Шульгина и Олег Семенович Шульгин скончались, причем даты их смерти совпадали. Умная Ирочка мигом сделала логический вывод: папа с мамой погибли в катастрофе, может, упали с самолетом или разбились на машине. Честно говоря, причина, по которой родители ушли из жизни, девочку не особо волновала, она не помнила ни маму, ни папу. Ей было важно иное: родителей нет в живых.

Затем Ира увидела запись в следующей графе: «Сестра – Нина Олеговна Шульгина, взята на удочерение».

Ирина уронила папку, потом подняла ее и стала читать скупые строки о неизвестной ей девочке. Получалось, что таинственная Нина появилась на свет незадолго до смерти родителей.

Ирочка была предусмотрительной, при себе у нее имелись ручка и тетрадь, куда школьница тщательно перекопировала всю информацию, которая содержалась в ее деле. Задача оказалась непростой, выполнила ее Ира к трем утра.

Не успела девочка вернуться в лазарет, как в палату заглянула Света. Распространяя запах вина, студентка шепотом спросила:

– Эй, Шульгина, дрыхнешь?

– М-м-м, – протянула Ира, делая вид, будто только-только, на зов, проснулась.

– Спи, спи, – затараторила Света, – я тебе тут гостинец принесла, пирожное из буфета.

Когда успокоенная практикантка ушла, Ира села и при свете полной луны стала перечитывать тетрадь. Вопросы толпой теснились в голове…

В советское время существовало четкое разделение приютов. Одни назывались «Дом малютки», и туда попадали груднички, чаще всего те, от кого отказались непутевые матери. До трех лет несчастные дети жили в одном месте, потом их переводили в другой дом.

Большинство советских педагогов и педиатров было против такой системы. Специалисты говорили о тяжелых психологических травмах, которые получают трехлетки, отрываясь от места, которое они считают родным. Но заведенный порядок не менялся. Иногда, правда, удавалось организовать так называемые экспериментальные площадки. Детдом Наины Львовны был из их числа. Сюда детей привозили в пеленках, а потом, повзрослев, ребята просто переходили во «взрослый» корпус. Следовательно, Нину должны были доставить вместе с Ириной. Во времена детства Шульгиной действовала инструкция, запрещавшая разделять кровных родственников. Братья и сестры оказывались всегда вместе. Но никаких документов Нины в шкафу Наины Львовны не нашлось, Ира тщательно изучила все полки, просмотрела папки на «Ш», затем на «Н» и «О», даже заглянула в скорбное место, обозначенное словом «умершие», но нигде не обнаружилось ни листочка про Нину. Значит, ее никогда не доставляли в приют?