Чтение онлайн

— Ты занимаешься делами о наркотиках?

— Дела с наркотиками наиболее интересны. Люди просто сходят с ума при виде больших денег.

С той ночи, когда они встретились в полицейском управлении, Кристофер Таггарт следил за карьерой своего брата с затаенным чувством восхищения. Тони, казалось, шел параллельно Крису в своем желании мести. Конгрессмен Костанцо помог ему устроиться на стажировку в управление Южного Округа министерства юстиции, и там Тони пообещали, что следующим летом он вернется туда работать. К этому времени он перешел из Гарварда в Колумбийский университет, сказав, что хочет быть ближе к Нью-Йорку. Следующим летом он начал свою карьеру защитника.

Он работал на Манхэттене, затем прошел экзамены, которые позволили ему работать в министерстве юстиции.

Два года братья встречались только на Рождество, на свадьбах или похоронах родственников. Однажды Тони позвонил ему, и Криса удивил его радостный тон — Тони сообщил, что возвращается в Нью-Йорк.

— Собираешься работать со мной, братишка?

— Нет. В отделе по борьбе с организованной преступностью Северного района. Я хочу, чтобы ты присутствовал на церемонии приведения к должности.

Таггарт пробормотал поздравления и повесил трубку, почувствовав сильное сердцебиение. Он подошел к окну. Как обычно, Чрил и Виктория перенесли его офис в здание, которое он возводил в данный момент. Вдоль по Мэдисон-авеню в обе стороны от его стройки тянулись белые следы цемента, оставляемые машинами. Сердце продолжало биться, как молот. Он почувствовал великолепную возможность — очень рискованную, но Крис был не в силах от нее отказаться.

Крис ясно понимал, что никогда не заставит Тони действовать в нужном ему направлении. Брат работает в юстиции по собственной воле, и потому перед церемонией приведения к должности Крис сказал:

— Перед тем как ты будешь клясться посвятить этому делу всю жизнь, я прошу тебя еще раз: поступай на работу в качестве генерального советника или партнера в компанию «Таггарт констракшн».

Тони нахмурился.

— Четыреста тысяч долларов в год, — настаивал Таггарт. — Куча секретарей. Мы составим великолепную команду, парень.

— Нет! Ты мне это уже предлагал, и я тебе уже говорил свое мнение. Я не хочу работать на компанию. Я буду работать обвинителем.

— Ты хочешь бороться с мафией?

— Не проси меня больше.

— Хорошо, я обещаю, — сказал Таггарт. Он обнял Тони за плечи, и они отправились в здание министерства юстиции.

Благодаря Тони Таггарт познакомился с юристом Артуром Финчем и был им буквально очарован. Финч был наследником в семье владельцев железных дорог, но он не заинтересовался бизнесом своих предков и не поступил на престижную дипломатическую службу. Хотя Финч и выглядел в своем строгом костюме как завсегдатай элитарных клубов, а его манера говорить свидетельствовала, что он окончил привилегированную школу, он прошел путь, который прошли все стремившиеся стать адвокатами отпрыски небогатых ирландских и итальянских семей. Он называл себя консерватором, и ему нравился дух устойчивых традиций министерства. Кроме того, он упорно боролся с неисполнительностью и непрофессионализмом в своем учреждении. Про него говорили, что он может со временем стать кандидатом в губернаторы штата Нью-Йорк.

Финч распоряжался во время церемонии приведения Тони к должности. Это происходило в библиотеке, в присутствии сотни человек. На глаза Таггарта набежали слезы, когда Тони произнес клятву исполнять законы и Конституцию Соединенных Штатов. Было трогательно, что все обвинители министерства собрались в этот день, чтобы принять нового члена в свою корпорацию, но причиной слез все же было другое — Таггарту почудилась фантастическая картина: будто рядом с ним стоит отец в своем синем костюме для официальных встреч и шепотом советует ему с этих пор быть поосторожнее с Тони, особенно в беседах о своем бизнесе.

Финч объявил, что Тони будет специализироваться на проблемах рэкета в отделе по борьбе с организованной преступностью, а затем пошутил, подмигнув Таггарту, что любое разрешение перестроить здание министерства юстиции в высотный жилой дом будет немедленно расследовано в Вашингтоне.

Крис заметил, что Тони покоробило от этой шутки, — ведь он давно продал свою долю и поместил весь свой капитал в финансовую компанию, как того требовал закон. Но тот факт, что Крис сменил фамилию, вызвал слухи, будто эта попытка дистанцироваться не случайна. Наверное, ирония судьбы заключалась именно в том, что, когда Тони первый день начал работать как юрист, к Крису явились с требованием денег.

Братья отправились в новый офис Тони. На полу лежали картонные ящики с книгами. В кабинете остался стол прежнего хозяина, стулья и телефон. Тони сказал своему помощнику, что будет крайне признателен, если машинка будет доставлена сюда перед обедом, и повернулся к Крису:

— Обед отменяется. Я должен работать.

Таггарт протянул ему пакет, завернутый в золотистую бумагу.

— Счастливого начала!

— Поскольку я на государственной службе, я должен быть осторожен, получая подарки от богатых людей.

Это звучало как шутка, поэтому Крис ответил в том же духе:

— Если это должно быть обязательно занесено в твою декларацию о доходах, просто выброси в корзину. Давай открывай!

Поколебавшись, Тони снял обертку и обнаружил ящик. В ящике был черный кожаный портфель с массивными, поблескивающими золотом углами. Тони повертел подарок в руках.

— Я думаю, тебе пора перестать носить рюкзак, — сказал Крис. Он показал пальцем на золотистый замок, на котором были инициалы Тони. — Тебе это нравится?

Тони поставил портфель на стол, скрестил руки и молча стал его разглядывать.

— Я буду выглядеть, как министр обороны.

— Посмотри внутрь.

— Это тебе выбрали Чрил и Виктория?

— Это выбрал я.

— Более чем модно.

Несколько уязвленный, Таггарт сказал:

— Послушай, а что ты имеешь против Чрил и Виктории?

— Ничего.

— Ты критиковал всех моих девушек с тех пор, как мне исполнилось двадцать. А ты говорил хотя бы с одной из них?

— Я больше не критикую никого, — серьезно сказал Тони и положил руку на плечо брата. — Крис, сейчас я не делаю многого из тех глупостей, которые делал раньше.

— Если кто из нас и делает глупости, так это я.

— Крис, все считают, что я прям, как стрела. Но ты знаешь, что это не так.

Его брат говорил таким дружеским тоном, каким не говорил ни разу со времени похорон. Тони всегда был наивен, прям и думал, что перебранка двух братьев — это тяжкий грех.

— Давай не будем ссориться, — серьезно продолжал Тони. — Теперь я присягнул на Конституции и буду работать здесь и в здании министерства напротив. И это неважно, кто старше, или кого отец любил больше, или что я не пошел продолжать его дело. У нас началась жизнь, у каждого своя. И у каждого свои собственные женщины.