Чтение онлайн

Старый Пень пошептался с судьями несколько минут, а потом взобрался на деревянный постамент, сооруженный специально для этого случая, и торжественно провозгласил:

— К нашему глубокому сожалению, существо, первым подошедшее к финишу, находится в состоянии глубокого шока, а следовательно, не может быть признано победителем. Уважаемое жюри посовещалось и решило присудить победу упырю по фамилии Альбинос.

Наступила гробовая тишина, а потом существа заголосили все разом: "Это возмутительно! Несправедливо! Хищник всех перекусал! В тюрьму его! Судью на мыло! Пусть придет Верховная! Верховную сюда!

— Верховная не может сейчас придти, она очень занята, — сказал Старый Пень.

Толпа медленно стягивалась в кольцо, окружая членов жюри. Глядя на все это, Альбинос не спешил слезать с дерева, сидел себе на ветке и зудел, как ни в чем ни бывало.

Вперед вышел Дрындель в сопровождении Липы. Ясень, прихрамывая, тоже спешил к ним.

— Здесь командую я, — громко сказал Дрындель. — И говорить я буду только с Верховной. А если вы тут все сговорились, то вы еще об этом пожалеете!

— Много на себя берешь, трухлявая деревяшка! — с этими словами Ясень набросился на Пня. Завязалась драка. Пень уворачивался, хлестал Ясеня по лицу острыми обрубками сучьев, бил длинными цепкими корнями, но и Ясень драться умел. Противники друг друга стоили. Вокруг столпились зеваки, задние ряды напирали на тех, кто стоял впереди — тоже хотели посмотреть.

Судьи заспорили между собой на непонятном языке, и вдруг перед столом жюри как из воздуха возник черный злыдень с белыми татуировками. Злыдень медленно поднял руку с черной волшебной палочкой.

— Смотри, это же директор универмага! — шепнула Ада на ухо Вилли.

Вилли прыснул от смеха.

— Ты что, Ада, какой же он директор? Это же самый главный злыдень! Король, или президент, или премьер-министр. Что-то в этом роде.

Черный злыдень обвел толпу холодным взглядом и произнес: "Если через пять секунд безобразие не прекратится, все здесь присутствующие будут превращены в лягушек. Время пошло. — И он начал медленно считать: Пять, четыре, три…

Впрочем, продолжать не было смысла: все и так успокоились уже на счете четыре.

— Я, магистр черной магии, недоволен судейством, — сказал злыдень, когда над лесом нависла тишина. — Я лишаю жюри полномочий и объявляю победительницей бяку Василису. Колдомаска принадлежит ей по праву. Забрать ее она сможет в "Магии для всех" когда выздоровеет.

И вдруг над поляной прозвучал звонкий голос Ады:

— Я ее лучшая подруга и могу получить за нее колдо-маску прямо сейчас. А пока Василиса не поправится, я буду за ней ухаживать.

Черный злыдень вперил в Аду проницательный взгляд. Существа в страхе молчали.

— Кто ты такая? — спросил наконец злыдень.

— Я бяка Ада, меня многие знают! — выпалила бяка.

И тут из толпы вылезла фефела Тамара. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

У Ады все похолодело внутри. "Ну вот и все, — обреченно подумала Ада. — Допрыгалась. Доскакалась на травке. Сейчас злыдни посадят меня на колдо-птицу и утащат на Холмы. В тюрьму. Навечно. Прощай, Вилли". — Ноги бяки подкосились, колени задрожали, хвост безжизненно упал на землю.

— Эта бяка врет, — заявила Тамара, завязывая развязавшийся бант.

— Почему ты так считаешь? — ровным голосом спросил злыдень.

— Позавчера на празднике эта бяка сказала, что ее зовут Агата! Мы еще подумали: что за дурацкое имя! Правда, Тереза?

К Тамаре подскочила фефела Тереза.

— Правда, Тамарочка, — затараторила она. — Если бы ее звали хотя бы Гертруда или Жозефина, то это еще куда ни шло. Но она ведь сказала, что ее зовут Аглая!

В толпе послышались смешки. Черный злыдень нахмурился — на его переносице появилось несколько морщин, как на сдувшемся воздушном шарике.

— Агата. Терезочка. Эта бяка сказала, что ее зовут Агата, — поправила ее Тамара.

— Ну Агата. Какая разница. Агата — Аглая. Все равно дурацкое имя, правда, Тамарочка?

Злыдень из черного стал вдруг бордовым.

— Фефелы, вы свободны, — сказал он, меняя цвет на оранжевый. — Вы очень помогли.

Злыдень вновь перевел на Аду полный недоверия взгляд.

— Ух, я могу подтвердить, что это Ада, — сказал вдруг Вилли.

— Это Ада! — пискнул задохлик Лем, прячась за спинами других существ. Колд-очки "антистрах" он прятал в сумке.

— Ада, Ада, это точно она, — поддержал его хор задохликов.

Злыдень повернулся к Старому Пню. Вид у того был жалкий: пень пытался привести себя в порядок после драки с Ясенем. Он старательно стряхивал с себя клочья пыли, старые листья и сломанные ветки.

— А ты знаешь эту бяку, Пень? — спросил злыдень.

— Знаю, — сердито проворчал Старый Пень. — Это бяка Ада. Пусть забирает колдомаску и уматывает. Вместе с Вилли и с этой рыжей нахалкой Васькой. А я обо всем доложу Верховной, — добавил он.

Черный злыдень недобро усмехнулся.

— Хорошо, — медленно произнес он. — Да будет так. — Злыдень щелкнул пальцами, и, откуда ни возьмись, в воздухе появилась ярко-синяя блестящая маска. Она опускалась вниз так, как лист падает с дерева. Поравнявшись с головой Ады, маска помедлила, словно раздумывая, а затем накрыла лицо бяки, да там и осталась. Прорези для глаз пришлись как раз по месту, а для носа и рта прорезей не было. Шелковые тесемки сами собой завязались у Ады на затылке. Над лесом зазвучала странная музыка, что-то вроде марша, потом все стихло. Существа, свидетели этого странного награждения, постепенно пришли в себя и дали волю чувствам.

— Ех-хо! Бяка победила! Впервые в истории в полетов победила бяка! — ликовали бяки.

— Упырь остался с носом, Старого Пня побили! — доносилось отовсюду. Многие существа подходили к Аде, чтобы пожать ей руку и поздравить с победой, совсем позабыв, что победила-то вовсе не она. Но Ада с радостью принимала поздравления: ей казалось, что на месте Васьки она бы справилась ничуть не хуже.

На просеке царили неразбериха и оживление. Существа не хотели расходиться, они оживленно спорили, размахивали лапами, смеялись и бухтели. Злыдни оказывали первую медицинскую помощь колдо-птицам, чинили сбруи. Гонка оказалась по-настоящему интересной, одной из лучших за последние годы.

Ада перевернула маску на спину, теперь она болталась у нее за плечами как соломенная шляпа.

Через некоторое время злыдни поблагодарили всех за участие, оседлали своих колдоптиц и улетели.

Бяка смотрела вслед удаляющимся черным силуэтам, пока те не растворились на фоне Черных Холмов, а потом задумчиво произнесла: "Может быть, злыдни не такие уж и плохие?"

— Ух, когда спят, — сказал Вилли.

— Они никогда не спят, у них даже век нету, чтобы глаза закрыть, — тихо пискнул какой-то задохлик.