Чтение онлайн

– Но я думал, что все уже позади, - растерялся Павел Андреевич.

– К сожалению, нет, - Никитин не стал распространяться о том, что поведал ему перед смертью кавказец, - поэтому, я считаю, что вам всем надо уехать.

– Но куда?
– спросила Вика.

– Пока я вас отправлю в Москву, поживете в моей квартире, - предложил Сергей, - а там видно будет.

***

На следующий день, предварительно созвонившись с Олегом Злобиным и попросив его встретить гостей, Никитин провожал семью Луценко в аэропорту Борисполь. Перед тем как отправиться на посадку, Павел Андреевич подошел к Сергею и, пожимая ему руку, сказал:

– Прости меня за все. Я перед тобой виноват. А деньги я верну, может быть, не все сразу, но большую часть.

– Это вы скажете Злодею, - ответил Сергей, - а по поводу обиды мы уже все обсудили. Вас простил не я, а ваша дочь, которую я люблю.

Луценко, расчувствовавшись не на шутку, попросил его:

– Будь осторожен. Вика тебя тоже любит, не оставь ее вдовой, не сделав женой.

– Осторожность - это часть моей профессии, - отшутился он.

В это время к ним подошла Вика и, не стесняясь родителей, крепко поцеловала Сергея:

– Береги себя, я тебя люблю и буду ждать. Береги себя...
– сказала она.

– Что вы меня хороните раньше времени, - рассердился Сергей, - не волнуйся, со мной ничего не случится, не на войну же я ухожу, ну-ка, маленькая, улыбнись.

Он и не предполагал, что его последние слова окажутся едва ли не пророческими.

Глава 6

Из аэропорта Никитин отправился по адресу, известному ограниченному кругу лиц, на предварительно оговоренную встречу с киевским авторитетом Крытым.

Приехав на место точно в назначенное время, Никитин еще раз удостоверился, что не ошибся:

Крытый жил именно тут, и, непонятно чему улыбнувшись, с силой нажал на кнопку звонка.

В открывшемся проеме входной двери возник знакомый силуэт Николая Николаевича Кроменского, более известного и среди обывателей украинской столицы, и среди криминальных элементов Союза, и среди мусоров под кличкой, навевающей ассоциации с "крыткой", то есть с тюрьмой.

Из-за его спины выглядывал незнакомый парень, и доверия на его лице не проглядывалось. Только после того как Крытый радостно обнял гостя, охранник успокоился и, пропуская Сергея в комнату вслед за Кроменским, закрыл входную дверь.

– Ну, Писарь, рассказывай, как дела?
– Крытый расположился в кресле и пытался закурить неизменную папиросу.

– Спасибо, - ответил Никитин, - все хорошо.

Были, правда, мелкие проблемы, но они позади.

– Мне тут уже порассказали, - хрипло рассмеялся Крытый, - успел с нашими мусорами пообщаться?

– Было дело, - неохотно сказал Сергей, - но слава Богу, Лысый вытащил.

– Он был у меня вчера, поведал о твоих проблемах, - Николай Николаевич аккуратно сбил пепел с кончика папиросы, - а как поживает Вася?

Конечно же, Кроменский имел в виду Корина.

– Велел низко кланяться.

– Когда вернешься в Москву, передавай Доктору привет, скажи, что я жив-здоров и постоянно вспоминаю своего наставника.

Кроменский был крестником старого вора Василия Григорьевича. В последней отсидке перед самым выходом на свободу Вася Доктор передал полномочия пахана Крытому, несмотря на возражения некоторых авторитетов, ссылавшихся на его относительно молодой возраст.

В то время Кроменскому едва исполнилось тридцать пять. И надо сказать, что он проявил себя достойно, оправдав доверие Корина.

На его зоне свято соблюдались традиции воровского закона, не было беспредела, и касса общака использовалась точно по назначению. Так что перед освобождением Кроменского "короновали" на вора - никаких "косяков", то есть порочащих блатного человека поступков, за ним замечено не было.

Квартира, в которой принимал Сергея Крытый, ничего особенного собой не представляла. Это был дом холостяка, который жил по принципу: лишь бы крыша над головой. Коля Крытый, как и подобает человеку его сана, и в одежде был скромен, что отвечало требованиям кодекса чести воров. На нем был надет простенький спортивный костюм. Единственным предметом роскоши можно было назвать золотой православный крестик с цепочкой, который висел на красной, задубленной сибирскими морозами шее Крытого.

– Я бы уже сегодня мог улететь, после нашей встречи, однако у меня возникли кое-какие вопросы, - с этими словами Сергей извлек из кармана коричневый блокнот, ранее принадлежавший Махмуду.

Протягивая Крытому записную книжку, Сергей попросил:

– Коля, загляни сюда, может быть, встретишь знакомые имена.

Кроменский взял в руки книжицу, внимательно перелистал ее и сказал:

– Двоих знаю. Один - мой бизнесмен. Томский, а второй - директор мощной фирмы "Днепр", он платит Алику Шраму, если хочешь, сейчас ему позвоним. А что, коммерсюги где-то напортачили?

– В том-то и дело, что я сам ничего понять не могу, - задумчиво произнес Сергей, - может, я вообще случайно попал в чужой монастырь?

И Сергей поведал Крытому о событиях последних дней.

Внимательно выслушав собеседника, Коля Крытый долго думал, а затем сказал:

– Не знаю, что все это значит, но про Мирзу и его бригаду впервые слышу от тебя.

– А может, Доктору позвонить, пусть наведет справки?
– предложил Сергей, - Одна голова хорошо, а два сапога - пара, согласился Николай.

***

С трудом избавившись от прибегших к шантажу родственников, Мирзоев вызвал Тахира для очень важного разговора.

– Знаешь что, - задумчиво сказал Самид, поигрывая огромным золотым перстнем, от которого по комнате бегали солнечные зайчики, - помнишь, мы с тобой говорили о том, как хорошо быть вором в законе...

Тахир недоумевающе посмотрел на патрона.

– И что? Тебе ведь кто-то из наших бакинских потом объяснил, что эти... М-м-м-м...
– Тахир наморщил лоб, - ну, "грейпфруты" или "лимоны"...

Воры-скороспелки.

– "Апельсины", - подсказал Самид.
– Но я не об этом. Можно и самому стать вором в законе, и никому платить не надо.

– А как это?

– Очень просто. У каждого человека есть своя визитная карточка. Ну, я имею в виду уважаемого человека, - тут же поправился он.
– Так вот, у вора визитная карточка - татуировка...

– И что?
– кажется, Тахир начинал понимать, куда клонит его патрон.

– А то, - продолжал Самид с улыбкой превосходства, - что если бы татуировка была бы и у меня... Я тоже был бы вором. Понимаешь?