Был май сорок третьего
Шрифт:
Внезапно в динамике раздался пронзительный треск, и грубый мужской голос вернул Виктора в реальный мир.
– Повторяю, подкрепление на подходе. И чуть погодя добавил: «держитесь мужики»
Виктор выскочил из блиндажа. Неподалёку на земляной насыпи лежал мёртвый связист, зажимая зубами концы перебитого провода.
Немцы шли бесконечным морем, серые шинели, и уродливые туши машин тянулись до утопающих в утреннем тумане терриконов.
Всё реже были слышны выстрелы обороняющихся, остатки его батальона схлестнулись с врагом за окопы в жестокой рукопашной. И только на правом краю, продолжал работать пулемёт.
Рядом огромный немец душил кого-то, не замечая Виктора. Парень отчаянно барахтался, но силы явно были не равны. Прохрипев проклятие, Виктор вогнал штык прямо в толстую шею.
Немец, булькая, схватился за выступающее из горла остриё, Виктор стряхнул его и пинком перевернул.
В быстро затухающих глазах фрица смешались удивление и страх. Виктор склонился к его залитому кровью лицу и прошептал: «вы уже проиграли, а мы будем жить». Пара ударов штыка и немец окончательно затих.
Рядом парнишка жадно втягивал воздух, а серая лавина всё неслась, угрожая снести, втоптать в землю, разорвать в клочья.
Внезапно окружающий мир изменился. Сразу несколько огненных столбов взметнулось к небу, вмиг отбросив немцев от окопов, и одновременно с этим из дымной пелены, разбрасывая траками землю, показались танки. Они перелетали через траншеи, давили врага гусеницами и рвали его огнём. И Виктору казалось, что несутся они не только по полю, но и в будущее, рассекая само время.
За танками неслась пехота, наполняя воздух таким родным и сладким кличем Ура!
И Виктор рванул вслед за ними. А губы его беззвучно повторяли: « Наша очередь!»